Лилит фыркнула.
– И?
– И что же он сказал, когда узнал, что будет отцом?
Ресеф никогда не думал задавать этот вопрос, потому что, по правде говоря, срать хотел на мужчину, породившего его на свет.
Волноваться о ком-то – значит зацикливаться на подобных вопросов, а Ресеф этого не любил.
Но после Мора и отношений с Джиллиан появились новые представления о семье.
– Да кого это заботит? Я всё равно спрятала вас от него.
– Спрятала? Ты нас отдала, – прорычал Ресеф.
– Кроме Лимос. – Лилит драматично вздохнула. – И каким разочарованием она оказалась.
Волна ненависти охватила Ресефа, но он вынудил себя ей не поддаваться. Пока.
– Так ты ничего не знаешь о нашем отце.
– Какое это имеет значение? Если бы он хотел вас, то нашёл, а если мёртв… значит, мёртв.
– Мы не верим в его смерть. Есть предположения, что он должен сломать наши Печати, чтобы начать библейский апокалипсис.
Брови Лилит взметнулись вверх.
– Правда. – Она подошла к своей ужасной картине с оргией и передвинула её, чтобы открыть выемку в стене и достать оттуда пергамент. – Я нарисовала Энриета, чтобы не забыть ни одной детали. Он был так красив. Идеальный образец для эскиза.
Ресеф выхватил пергамент и отошёл в сторону, когда Лилит попыталась о него потереться. Собственная мать. Это отвратительно. Отвернувшись, он посмотрел на рисунок.
В одно мгновение все функции организма остановились. Ресеф перестал дышать, сердце сдавило, а связь между нейронами мозга перестала функционировать. Твою ж мать.
– Это… невозможно, – проговорил он дрожащим хрипом.
Лилит выдернула зазубренный кинжал из стены – любимый кинжал для женского обрезания.
– На внутренней стороне бедра у него такое же родимое пятно в виде крыла, как у тебя. Если сможешь его найти, проверь сам.
Ресеф посмотрел на своё отражение в зеркале позади кровати Лилит. Иисус, сходства видны невооруженным взглядом.
– Почему ты бросила нас? – Он вновь посмотрел на мать, игнорируя голодное рычание Мора. – Почему оставила меня с матерью, которая тратила больше времени на свои волосы, чем на меня?
Было глупо спрашивать такое у Лилит, и Ресеф даже не был уверен, что его волновал ответ. Всё это произошло пять тысяч лет назад и сейчас было неважно.
– Я бросила вас, чтобы вы выжили. Знала, что в один день вы станете сильными, хотя не предполагала, что настолько. – Лилит провела лезвием по своей ладони и посмотрела на ярко-малиновую полосу. – Что на счёт человека, воспитавшего тебя? – Лилит пожала плечами. – Она тебя кормила и одевала. Хватит ныть, неблагодарное отродье.
– Кормила и одевала? Она на несколько чёртовых дней оставляла меня одного, а сама шлялась по мужикам. Однажды я чуть не погиб при пожаре. Очевидно, что твой подбор приёмных родителей нуждается в корректировке.
Лилит рассмеялась – скрипучий и гогочущий звук, от которого Ресеф заскрежетал зубами.
– Я презираю тебя, Ресеф, и с нетерпением жду новой встречи с Мором.
Ресеф рванул вперёд и впечатал Лилит в стену, надавив предплечьем на горло матери.
– Что тебе известно о планах Гетель вытащить его наружу?
– Ничего.
Ресеф надавил сильнее.
– Ложь. Попробуем заново.
С её полных губ сорвался сдавленный кашель.
– Знаю, что Хайвестер пытали, чтобы узнать. Гетель и Люцифер хотят подвергнуть тебя пыткам. Они убеждены, что это поможет вызволить Мора.
– Они вытянули из неё что-нибудь?
– Не знаю. Клянусь.
Ресеф резко отошёл от Лилит. Чёрт. Найти Гетель или Люцифера сложно.
Лилит прочистила горло, вернула хладнокровие и указала кончиком лезвия на дверь.
– А теперь, будь хорошим мальчиком, приведи какую-нибудь женщину из клетки. Ты сможешь её трахнуть, пока я заставляю её кричать, а затем мы вместе её убьём. Как в старые добрые времена.
Внутри взволнованно забился Мор. От нахлынувших отвратительных воспоминаний у Ресефа свело желудок, и он решил закончить этот разговор.
– Ты отвратительна. – Плавным, быстрым движением он провёл мечом между плечом и шеей Лилит.
Лилит завизжала. Вот что значит суккубы – их тела более хрупкие по сравнению с другими демонами. Чтобы убедиться, что с никчёмной жизнью Лилит покончено, Ресеф вторым ударом снёс голову с её плеч.
Постыдная сука умерла.
Но Ресеф не остановился на Лилит. Его гнев ожил и превратил секс-притон в кровавую бойню. Его броня, ставшая ещё прочнее от попавшей на неё крови, хорошо зарядилась, и когда всё закончилось, живыми оставались лишь пленники в клетках. Освободив их, Ресеф открыл Хэррогейт и покинул это место.
Ему предстояло встретиться с отцом.