— Что тут творится?
Но прежде чем Брен начал объяснять, я и сам разглядел, что происходит. По эстакадам бесконечной лентой ползли черные плоские коробки. Они выезжали из ангаров и двигались по транспортеру за периметр. Там, через каждый метр, с двух сторон, с эстакады торчали короткие отводы. Коробки доезжали до отводов, ныряли с ленты туда, а потом падали в лапы Рангунов или прямо на землю. Следующие ехали дальше и повторяли этот трюк. И так по всем эстакадам.
— Это что? Кормушка такая?
— Можно сказать и так, — усмехнулся Проводник. — Каждый заключенный должен получить свою ежедневную порцию пищи, ежегодный комбинезон и раз в пять лет палатку. Все по закону.
— Ну и какая на хрен это тюрьма? Отдых, — проворчал я. Несмотря на уверения Рангунов в обратном, мне никак не верилось, что подобным образом можно наказать кого- то: еда есть, что одеть — есть, где жить — есть; не работаешь. Лежи, поплевывай в потолок все годы срока.
— Ты считаешь, что тут легко? — удивился Брен. Потом глянул в салон, где спали мои бойцы. — Хорошо, что твои компаньоны тебя не слышат. Они-то точно знают, как трудно тут выжить. Ты думаешь, мы сделали здесь курорт для преступников?
Он даже засмеялся.
— А давай оставим тебя здесь на месяц. Посмотрим, что ты потом скажешь.
Он смерил меня взглядом и почему-то передумал.
— Нет. Ты все равно не поймешь. С твоим характером и твоими клыками, ты и тут будешь хорошо жить.
— Ладно. Некогда болтать, — прервал я. — Давай о деле. Ищи своих агентов и тащи их сюда. Поговорим.
— Да подожди еще минутку, — не унялся Охранник. Похоже, ему очень хотелось доказать, что жизнь на Браме IV совсем не сахар. — Посмотри, что там происходит.
Я хотел прекратить эту болтовню, но тут увидел, что внизу началось какое-то движение. Снова взял очки-бинокль и в этот раз закрепил их на глазах. У эстакады дрались. Вернее, не дрались, а избивали. Два здоровенных черно-зелен ых Рангуна пинали третьего. Молодая зеленая рептилия пыталась уползти от них на четвереньках. Но мордовороты не давали: как только жертва приподнималась, они тут же снова сбивали его и продолжали пинать. Когти рвали плоть зеленого Рангуна. Рядом валялась разорванная коробка. Черные, серые и коричневые, разнокалиберные упаковки рассыпались по траве.
— За что они его?
Брен тоже взял с панели бинокль и водрузил на морду. Посмотрел и сразу ответил:
— Что не видишь? Коробку вскрыл. Хотел съесть что-нибудь.
— Так, а что с ними делать? Это же еда?
— Ну, ты даешь! — удивленно уставился на меня. — Ты, правда, не знаешь или представляешься? Или ты думаешь, что тут всё происходит так, как написано в правилах? Подходят по очереди, получают и несут себе в палатку?
Он от души расхохотался. Я промолчал.
— Вся эта еда уже принадлежит одному из кланов! — торжествующе выдал Брен. — Те, что получают её, должны унести эти коробки тем, кому они принадлежат. А там уже ему выделят что-то за работу. Или не выделят. Если плохо работал.
— Они сейчас на хрен убьют его! — не выдержал я. Молодой Рангун уже больше не пытался уползти. Он скрутился, как ящерица, и закрыл лапами голову.
— Не убьют, — спокойно ответил Брен. — Они что, потом сами будут коробки таскать? Это не те Рангуны, чтобы работать. Эти из твоих. Таких, что там сидят.
Он кивнул на салон. Я и сам подумал, что те, кого дал мне Идлив, наверняка здесь не занимались перетаскиванием коробок.
— То есть государство отправляет сюда содержание на заключенных, но оно до них не доходит. Его захватывают те, кто сильнее.
— Ты как будто только это узнал.
«Блин! Надо было поглубже влезть в это дело. Сейчас точно дурачком кажусь. Понятно, что живут хорошо здесь только некоторые. А для остальных это выживание. Ну и ладно. Ольга с Гномом здесь точно не пропадут. Это общество как раз для них».
Чтобы развеять впечатление о собственной некомпетентности, я сменил тему.