Однако размышлять об уровне развития местных молодежных банд было некогда. Эти отмороженные «дети» вполне по-взрослому решили прикончить нас. Похоже, они находились под действием каких-то веществ. Меня поразила их безудержная смелость. Они не обращали внимания на раны и берсерками рвались под наши клинки. Лишь разглядев их глаза, я понял, откуда это бесстрашие. Зрачки, которые при дневном свете должны быть узкой полоской, разлились почти на все яблоко глаза. Глаза нападавших неестественно почернели. Я уже видел такие глаза у наркоманов Рангунов на Птанели. Правда, там они наоборот были тихими и вялыми. Похоже, здешний наркотик действовал по-другому.
На опасность смерти организм рептилии среагировал так, как и положено: вбросил в кровь кучу гормонов. Злой азарт захватил меня, и я превратился в машину для убийств. Полгода меня учили драться мастера Ньеко. И я кое-чему научился. Я мог некоторое время противостоять даже Высшему. Ни один из Рангунов, ни на Птанели, ни здесь, на Браме, конечно, не мог сравняться со мной в умении убивать. Эти обдолбанные юнцы, которые учились убийствам только в уличных драках, ни разу не нанесли мне стоящего удара. Я выхватил из отрубленной бледно-зеленой лапы второй меч и сейчас крутил вокруг себя кровавую мельницу. Я рычал и выл. Я упивался всем этим. Если бы не было оружия, я бы рвал врагов зубами. Я полностью растворился в этом танце смерти. Во мне ничего не осталось от человека. Кровь заливала мне глаза, но это была не моя кровь. На мне не оказалось ни единой раны. Количество нападавших не играло никакой роли. Я превосходил их во всем: в силе, скорости и умении.
Не знаю, как я выглядел со стороны, но, наверное, это было страшное зрелище. Избиение младенцев. Думаю, если бы не наркотики, вся эта молодь разбежалась бы еще в самом начале схватки. Я бы давно отбился от бледно-зеленых и опять ушел в сторону, но не мог это сделать из-за Кохуари. Она тоже была похожа на наркоманку, рвалась вперед с настойчивостью самоубийцы. Я не отрывался от нее и уже несколько раз принял на себя удары, предназначенные Правительнице. Но как бы я ни следил за ней, нападавших было слишком много, а ее умение совсем не соответствовало ее безумству. И произошло то, что и должно было произойти: она поскользнулась на кровавом месиве под лапами, у нее выбили меч, и если бы не мой подставленный клинок, её явно отрубили бы лапу. В довершение она получила дубинкой по голове и сейчас безуспешно пыталась подняться: лапы разъезжались, и Правительница снова падала.
Я крутился возле нее, не давая молодым рептилиям добить самку. В этот время к нам, наконец, пробились остальные бойцы. Я сразу остановился, давая им возможность закончить дело. Сам же присел возле Кохуари и поймал её под мышки. Она сначала рванулась, пытаясь вырваться, но я зарычал ей под ухо:
– Не дергайся! Это я!
Потом быстро оттащил её подальше от основного месива. Положил, перевернул и быстро оглядел – ранена или нет? Да, одной разбитой головой дело не обошлось. На обеих лапах кровоточили многочисленные порезы. Но самое плохое я обнаружил, когда увидел её спину. Внизу, чуть выше поясницы, в теле торчала рукоятка самодельного ножа. Блин! Я ведь видел того, кто это сделал. Я вспомнил, что во время схватки худой безоружный подросток-Рангун постоянно рвался к Правительнице. Я и запомнил его только потому, что он был без оружия. Я ошибся – оказывается оружие у зеленого имелось. Пару минут назад он на секунду оказался совсем рядом, но после моего замаха мечом мгновенно испарился. Теперь я понимал, что он специально прорывался к ней. Я мог легко убить его и спасти Кохуари. Но сглупил – пожалел. В горячке боя не всегда можешь сообразить правильно. Судьба снова посмеялась надо мной: та, на помощь которой я рассчитывал, должна вот-вот умереть. Теперь терять нечего. Попробую все-таки обыграть судьбу.
Я придавил самку коленом и схватился за рукоять, скользкую от крови. Выдернул нож легко. Узкое лезвие оказалось коротким, не больше среднего когтя. Такое оружие носят на Птанели самочки Рангунов. Хорошо, что я до сих пор был в комбинезоне Охраны. В кармане на поясе лежала стандартная боевая аптечка. Мелькнула мысль, что, может, не стоит тратить столь драгоценную на Браме вещь на умирающую Кохуари. Ведь скорей всего, она все равно умрет. Еще пригодится для себя. Дел у меня впереди много. Но мысль мелькнула и исчезла. К черту! Надо лечить. Если спасу – это отличный шанс. И, кроме того, мне почему-то начинала нравиться её безбашенная храбрость. Ведь спокойно могла отсидеться за спинами бойцов. Никто ни слова бы не сказал.