Уже одно то, что она не заорала и не набросилась на меня, выглядело ободряюще, и я продолжил. Правда, на всякий случай шагнул ближе к выходу из палатки.
– Да, я предлагаю использовать бледных. Из того, что я видел, они здесь единственные, кто может драться.
Про то, что они сумасшедшие, я говорить не стал, хотя подумал, что здесь большинство таких. И она в первую очередь.
– Да ты что, не понимаешь, что они враги? Они хотят разграбить здесь все!
– И что им помешает сделать это, когда мы уйдем?
Рангунка снова вспыхнула.
– Я про это и говорю! Мы уйдем, а они… Я думала, ты мне что-то дельное предложишь.
– Правительница, подожди, послушай до конца.
Я видел, она снова хотела закричать, но сдержалась.
– Хорошо, говори, но только что-нибудь поумнее, чем про этих отморозков.
– Правительница, ты сама видела, они не просто толпа. Они организованы.
– Ну и что? Это как раз и плохо.
– Раз они организованы, с ними можно договориться. Вспомни, как ты решаешь дела с другими бандами в городе. Я уверен, там ты договариваешься.
– Там другое дело. Там есть с кем договариваться. У всех есть свои Старшие.
– Ну а я про что! Раз они организованно напали, значит, ими кто-то командует. Надо найти его и решить дело.
Она снова хотела возразить, даже раскрыла пасть, но остановилась и задумалась. Похоже, моя мысль все-таки её зацепила. Я построил все на том, что Кохуари не смогла бы подняться, будь по-настоящему сумасшедшей. Чтобы построить такую «империю», какой командовала она, надо все-таки иметь мозги. И я не ошибся. Через пару минут молчания Рангунка неожиданно спокойно заявила:
– Ты предложил, ты этим и займешься.
Я выругался про себя. Про такое я совсем не подумал. Моя мысль о том, что Кохуари только представляется сумасшедшей, подтвердилась. Мозги у нее работали. Вон как повернула дело: если все получится, то отлично; если не получится, то виноват я, и она права во всем. Она ничего не теряла в любом случае, а я вполне мог.
Я понятия не имел, как общаться с молодыми Рангунами. Вообще за все время пребывания в Мире Сферы ни разу с ними не встречался. На словах все выглядело просто – надо найти их и узнать, кто старший. Но на деле… Я злился на себя: кто тянул меня за язык, зачем мне это надо? Но идти на попятную нельзя – потеряешь лицо. Кроме этого имелось кое-что еще – теперь время отправления в Браммеринг зависело от меня. Чем быстрее я смогу организовать то, что придумал, тем скорее я встречу Ольгу. Мне почему-то казалось, что как только я окажусь в городе, мы сразу встретимся.
Я уже по опыту знал, что все кажется невыполнимым, только пока не начнешь шевелиться. Пока не начнешь работать. Все произошло так и на этот раз. Найти, где находится база бледно-зеленых, не составило труда. Если бы Правительница захотела уничтожить их по-настоящему, это бы получилось. Даже после разгрома возле Площадки Выгрузки они не прятались. Но для этого надо достаточное количество бойцов, а их тут и так не хватает. В общем, как всегда и везде. Бойцов всегда не хватает. Что на Земле, что здесь. Но вот все остальное…
***
Охранники оказались те же, что встречали когда-то меня и Брена. Я застал их врасплох. Думаю, заметь они меня заранее, ни их, ни хозяина знакомой палатки я бы не застал. Оба Рангуна усиленно делали вид, что видят меня впервые. Я не стал с ними разговаривать, лишь зло рыкнул и сразу прошел в палатку.
Караги выпучил глаза и поперхнулся. Выглядел он так, словно увидел свою смерть. Я усмехнулся, ровно настолько, чтобы толстяк увидел мои клыки.
– Не трясись, Караги, пока я не буду тебя убивать.
Рангун сглотнул и что-то прохрипел.
– Я ничего не понял. Повтори, – рыкнул я.
Тот наконец справился с собой и сказал:
– Здравствуй, Игор. Я ждал тебя.
– Вот как! – удивился я. – И зачем?
– Когда я узнал, что ты не улетел с охраной, я понял, что тебе платят очень много. Потому что ты вполне мог превратиться в труп. Значит, тебе очень хочется найти тех Диких. Поэтому я был уверен, что ты обязательно навестишь меня. Но это все зря. Я рассказал вам все, что знал. Диких видели в Браммиринге. В борделе. Больше я не знаю ничего.
С каждым словом голос толстяка звучал все уверенней. Он успокаивался. Я почувствовал, как внутри меня опять начинает разгораться злобный огонек. Натура Рангуна рвалась наружу. Но пока нельзя, сейчас я должен оставаться Игорем Кислицыным. Хотя Брен был хорошим Рангуном и отомстить за него надо, но Караги мне сейчас нужнее живой, чем мертвый. Поэтому, когда увидел толстяка, я не зарычал, не прыгнул на него и не стал рвать на куски, как представлял в мыслях. Вместо этого я взял кресло у стола, развернул и сел.