Понятно, что учения на этом закончились. Как только нашли все оружие, что я отобрал у солдат, мы отправились в обратный путь на базу. Здесь нас с Кохуари разделили; меня сразу увели в Управление. Я ожидал разборок из-за того, что так неласково обошелся с тройкой Снаров, и заранее приготовил прочувствованную речь о том, что «тяжело в учении, легко в бою». Но об этом никто даже не вспомнил. Все разговоры были только о моей победе над Караном. Мне даже стало немного обидно: я так старался, пытаясь справиться с Рангунами и при этом не сильно им навредить, а никто моих стараний не заметил.
Но, как оказалось, это не так. В первый день со мной общались те, кого я уже знал. Офицеры не выше трех квадратов среднего размера – я их назвал для себя капитанами, майорами, полковниками. На второй день с утра вместо обычных тренировок меня снова повели в Управление, но на этаж выше. В переводе Сферы эта контора звучала как Управление, я же для себя пометил ее как Штаб. По моей армейской классификации так привычнее. Здесь тоже все было как везде: чем больше квадратов на комбинезоне и чем они крупнее, тем больше и богаче кабинет. После вчерашних чествований я ожидал, что и тут меня как-то отметят, но того, что произошло, я совсем не ожидал. Во-первых, меня провели в святая святых местной армии – в генеральный штаб. А там препроводили в кабинет командующего – Великого Рангуна Крестобли. которого я в мыслях сразу назвал генералом. С каждым следующим шагом я рос как в глазах окружающих, так и в своих собственных.
В огромном простом кабинете за огромным столом сидел Рангун, похожий на Идлива, – зеленый почти до черноты, но без единого шрама. Вот это отсутствие ранений выглядело странно. Для боевого генерала. Это говорило либо о том, что здесь отличная медицина, либо о том, что эта армия ни разу не воевала. У меня пока не было возможности поговорить обо всем с кем-нибудь знающим, так что я мог только гадать. Голос у Крестобли оказался подходящим, по-настоящему генеральским. Когда он встал и заговорил, я сначала подумал, что Рангун глухой. Настолько громко он приветствовал нашу команду. Я с сопровождавшими офицерами стоял от него всего в нескольких метрах и мог расслышать даже шепот. Но это оказался его обычный голос. Он рокотал, словно на плацу.
«Генерал» вышел из-за стола и подошел ко мне.
– Это он? – словно не веря, спросил он сопровождающего трехквадратного офицера. – Это он уделал Карана?
– Так точно! Один на один.
– И это он владеет навыками боя предков?
Ничего себе! Я даже не ожидал. Крестобли, оказывается, подготовился к встрече. Похоже, он знал обо мне все. Потому что сразу вынес вердикт:
– Рангун Игор, с сегодняшнего дня ты вступаешь в ряды армии. Великой Армии Судного Дня. Так что забывай о своих криминальных делах на Браме. Больше ты туда не вернешься. Отныне ты офицер-инструктор войск специального назначения. Ты настоящий Рангун, и я надеюсь, что ты сделаешь из своих подчиненных таких же.
Он повернулся к стоящему у стола зеленому Рангуну и махнул лапой. Тот что-то взял со стола и подошел ко мне. Одно движение, и у меня на груди заблистал малый квадрат офицера. Лейтенант. Похоже, здесь все было приготовлено заранее. На этом встреча закончилась. За все время я не сказал ни слова. Похоже, никто и не ждал их от меня. Все решено, и мое мнение никого не интересует. Настоящая армия. Мы развернулись и вышли. Когда мы шли назад, меня не отпускала одна мысль, совсем не связанная со мной и моими делами – с кем эта армия готовится воевать? И почему у нее такое название?
Уже через пару часов мое перерождение из Рангуна, занимавшегося какими-то криминальными делами в тюрьме, в офицера-инструктора Великой Армии Судного Дня, полностью завершилось. То есть было официально оформлено; я получил форму, довольствие, оружие и отдельную комнату для проживания. Как я понял, здесь никого не интересовало, чем я занимался до этого. Все дела, не относящиеся к армии, остались где-то там, на «гражданке». Если подумать, то неплохая карьера: за два дня от мальчика для битья в солдатском спарринг-тренажере до офицера-инструктора с дальнейшей перспективой роста. Неплохая для обыкновенного Рангуна. Но я не был обыкновенной рептилией. Хотя, если по-настоящему, то я и вообще не рептилия. И от своих дел я отказываться не собираюсь. Я думаю, что мои будущие сослуживцы страшно удивились бы, если бы узнали, что никакие блестящие квадраты, даже генеральские, меня не прельщают. И главная моя проблема сейчас – это найти след Ольги. А потом и способ добраться до нее.
Но это программа-максимум. Непосредственно сейчас мне надо решить вопрос с Кохуари. Хотя пользы теперь мне от нее – ноль. Тут ее возможности абсолютно никакие. Вся сила и влияние Правительницы Кохуари остались там, за дверью перехода. И теперь мне от нее только проблемы. Избавиться от нее просто – на нее моя слава не распространилась. Ее так и считали пригодной только к роли мишени. От меня ничего не требовалось, просто не вмешиваться в ее дальнейшую судьбу. И она исчезнет из моей жизни. Но, к своему удивлению, я понял, что не могу с ней так поступить. Почему-то я чувствовал, что я теперь за нее в ответе. Ведь не появись я, она продолжала бы неплохо жить на Браме. И я знал, что без меня она плохо кончит. Явно сорвется и напросится на смерть. Поэтому надо было решать вопрос с ней.