Про подрастающее поколение Рангунов я точно знал. Специально посмотрел информацию, когда заметил, что на Птанели их почти не видно. Лишь изредка гуляют подростки под обязательным присмотром взрослых Рангунов. И я знал, что вольная жизнь у них начинается, только когда полностью позеленеет спина и морда. По земному – лет в четырнадцать – шестнадцать. До этого они почти все время проводят в специальных резервациях, где социализируются и учатся. Похоже, рептилиям эволюция в разумных далась трудней. По информации я знал, что если Рангуна не начать специально учить с младенчества, то после из него разумный нормальный Рангун уже не выйдет. По-нашему назвали бы – умственно неполноценные.
– Почему они на улице?
Я кивнул в сторону толпы разноцветных детёнышей пристально следивших за нами. У меня даже появилось ощущение стаи хищников.
– А ты думал, тут есть гнезда? Дети здесь растут сами по себе. Они никому не нужны.
Мне показалось, что в этот раз в голосе Брена я расслышал горечь. Про то, откуда они появились на Браме, я спрашивать не стал. И так понятно. Тут есть и самцы, и самки, значит, обязательно есть секс. Но зато нет семей. То есть все эти маленькие Рангуны – нежелательные дети. Неучтенные заключенные Брамы IV. Я вздохнул – до меня начало доходить, почему Рангуны на Птанели так ненавидят Браму и Сваглов.
Глава 4
– Не смотри ты на них, – тихо предупредил меня Брен. – Делай вид, что не замечаешь. Никто не знает, что у них на уме. Еще примут за вызов. Они опасней взрослых Рангунов. Потому что не могут контролировать себя.
– Понятно, – так же тихо ответил я. – Надо было сразу предупредить.
– Да что тебя предупреждать? Тебя всему учить надо просто. Ты как с другой планеты. Как Дикий.
Я мысленно усмехнулся. Это точно. Я не только с другой планеты, я совсем из другого мира.
Лишь когда мы прошагали уже с час, обстановка начала меняться. Палатки больше не зияли дырами, а среди оборванцев стало появляться все больше таких, что походили на моих бойцов. И с такими же лицами и взглядами – наглыми и вызывающими. Но они тоже явно никуда не спешили. Чаще всего толклись возле больших самодельных палаток, из которых несло готовящейся пищей и запахом дешевого алкоголя. Питейные заведения. Мне этот запах сразу напомнил Пост. Так пахло, когда Михалыч нашел спрятанную на контейнере пластиковую флягу с брагой, и демонстративно вылил её прямо с контейнера. Тогда весь день наш Пост вонял как самогонный заводик в Городе.
– Скоро придем, – заявил Брен.
Я прикинул – до Площадки Выгрузки еще далеко. Значит, мы не пойдем в центр. Я думал, что увижу эту штуку вблизи. Но, похоже, не удастся. Ладно, главное – Ольга. Действительно, через пару минут мы свернули с улицы в узкий проулок между палатками. А еще через пять минут нас остановили. Два Рангуна – копии моих бойцов от Идлива – стояли и как будто болтали о чем-то своем. Но как только мы подошли ближе, они замолчали, опустили лапы на рукояти ножей и одновременно шагнули навстречу.
– Вы договаривались?
Я понял, что Рангуны знают Брена. Хотя они и не назвали его по имени, но смотрели совсем не так, как смотрят на неизвестных. Они не осторожничали, и вопрос прозвучал чисто по-деловому. Как в каком-нибудь офисе на Земле.
– Нет, – мотнул головой проводник. – Скажите Караги, что есть хорошее дело. Надо поговорить.
– Хорошо, я скажу, – не стал возражать охранник. – Но у него сегодня плохое настроение. Так что может и не получиться. Ждите здесь.
Я вопросительно посмотрел на Брена. Тот понял и успокоил:
– Не переживай. Караги за монету зарежется. Сейчас забудет о плохом настроении. Лишь бы твои Дикари уже засветились в этом мире.
Он оказался прав. Палатка снова раскрылась и охранник махнул нам.
– Заходите. С вами поговорят.
– Ну вот, что я говорил, – Брен ощерился в улыбке. – Учуял толстяк монету. Пошли.
Он, действительно, оказался толстым. Я впервые видел такого Рангуна. Даже не думал, что они такими могут быть. Все рептилии, что я встречал до этого, выглядели, примерно одинаковыми. Могли быть чуть массивнее, или, наоборот, худощавее. Но ненамного. Всегда примерно соответствовали норме своего возраста и пола. Но этот Рангун опровергал сложившиеся стереотипы.
В палатке не было никакого освещения. Поэтому, когда раздвинули полог, в полумраке я заметил только какую-то массу в центре. Явно живую. Я уловил тепловой контур, и она шевелилась. Лишь приглядевшись, я разобрал, что это такое. Огромное кресло, в котором можно было разместить три, а то и четыре задницы обычных взрослых Рангунов, было до краев заполнено единственной рептилией. Эта гора мяса и жира, лишь основными обводами напоминало Рангуна. Шея отсутствовала. Мясистая голова с обвисшими жирными щеками, торчала прямо между двух бугров плоти, когда бывших плечами.