В этот раз ночные занятия продлились сорок минут – дедам тоже нужно было спать.
В пять сорок утра прогремела команда одного из сержантов:
– Рота, становись на телесный осмотр!
Две шеренги солдат в трусах и армейских тапочках построились на центральном проходе. Подошёл капитан.
– Первая шеренга, два шага вперёд, кругом!
Капитан молча осматривал личный состав. Синяков было немного – тех, кого били, били аккуратно. В основном по животу, чтобы не оставлять следов. Отправив одного бойца в санчасть с воспалившейся мозолью на ноге, капитан приказал всем разойтись, однако в последний момент вспомнил что – то и крикнул:
– Рота, стоять!
Начавший было распадаться строй опять занял своё место.
– Веснин, Геранин! Сегодня в шесть вечера у вас тренировка в спортивном зале под руководством капитана Жевенкова! Перед уходом доложить мне, как вернётесь – тоже. Всё понятно?
– Так точно! – почти в один голос ответили друзья.
– Разойдись!
Личный состав разбрёлся по казарме, готовясь к утренней зарядке, и Володя услышал, как деды тихо обсуждают их с Саней. Ничего хорошего это явно не сулило.
Шмель
Синицын заговорил. Он рассказывал о каких – то финансовых схемах, а Коля внимательно слушал. Саша тоже пытался напрячь извилины и понять, о чём речь. Но ещё интереснее была перемена настроения банкира. Шмель увидел, как человек перед ним почувствовал на своей шкуре – он не неприкасаемый.
Умом мы понимаем это довольно рано, но полностью осознаём, лишь почувствовав на себе. И жизнь делится на до и после.
Шмель думал о том, можно ли этот короткий, но жесточайший час пыток поставить на одну чашу весов с тем, что пришлось испытать им в своё время. И не находил ответа. Одно он знал точно – контраст между до и после всегда оглушителен. Он мог только догадываться, насколько дико себя чувствует их пленник. Синицын принимал решения на самом верху, а сейчас сидит, привязанный к стулу.
2007 год
Сегодня Жевенков решил посмотреть, кто чего стоит, поэтому тренировка началась со спаррингов по кикбоксингу, продолжилась борьбой и закончилась свободными спаррингами, где можно было применять всё. Борьбу Саша проиграл всем, кроме одного каратиста. Впрочем, ожидаемо. А сейчас он стоял в ринге против борца, который пёр на него, как танк, стараясь схватить за куртку – самбовку. Прошло примерно пол раунда. Вот соперник пошёл навстречу, Саша сделал финт левой рукой. Тот поднял руки повыше и чуть замедлил движение. Саша быстро пробил три удара. Один из них прошёл – таки через руки соперника и угодил ему в лоб. В следующий момент его противник резко бросился в ноги, чтобы перевести схватку в партер. Саше удалось среагировать в последний миг, убрав обе ноги в сторону. Чуть не попался. Так схватка продолжалась почти до конца, но в последние секунды его соперник удачно поднырнул под левый прямой, схватил Сашу за ноги, поднял и опрокинул на пол. Тут же взял захват за руку и вышел на болевой рычаг. Саша не умел уходить от этого приёма – он предпринял попытку освободить руку, но соперник держал грамотно, постепенно выгибая руку в локте. Стало совсем больно. Саша постучал ладонью по полу. Бой остановили.
– Хоть боксёр, хоть каратист, для борца ты лишь артист! – с усмешкой сказал его соперник.
Вовчик, который внимательно следил за боем, недобро посмотрел на него исподлобья. Но промолчал. Как всегда.
– Геранин, не спи! Если бы не пропустил этот проход в ноги – выиграл бы бой! – Жевенков, с укором. – Следующие двое – Веснин и Сулейманов!
Они начали надевать защиту – рукопашные шлемы и перчатки. Саша стоял около ринга и смотрел на них. Молчун был выше сантиметров на пять, а его соперник – коренастее, с треугольным торсом и руками, висящими по обе стороны, как медвежьи лапы. Явно борец.