В комнату зашёл Молчун и стал медленно подходить к банкиру. Синицын напрягся и замолчал. Неожиданно, Молчун протянул руку к его лицу.
– На ка конфетку…
Синицын, не раздумывая, проглотил её.
«Вот и сломался банкир. Принял их правила игры. Все ломаются рано или поздно».
Когда-то и он готов был убить за конфету.
2008 год
Начало апреля. Он убирал газоны с ещё тремя солдатами его призыва. Им дали час, чтобы проверить всю закреплённую за ними территорию и убрать там, где нужно. Шмеля назначили старшим. Теперь его часто назначали старшим на незначительные работы. Когда они перешли за угол склада, так, что с крыльца и из окон казармы их не было видно, он объявил перекур. Достал припасённые заранее конфеты и показал – мол, налетай. Пакетик шоколадных конфет исчез за три минуты. Голод – постоянный спутник духа… Та еда, что давали в столовой по расписанию, почему-то не заглушала чувство голода, хоть её и было много. А духам ходить в местный магазин, или кафе – строго запрещено. Саша больше не дух, и ходить ему можно везде. Жизнь вообще изменилась после приезда их друга.
Когда Сулейманов ночью пришёл к ним в батальон, чтобы вместе с Ковалёвым провести обряд посвящения в «слоны», все деды притихли. Они явно не были готовы к такому повороту. Скорее всего, кто – то был против, но Сулейманова боялись ещё сильнее, чем Ковалёва. «Поляну» накрыли в каптёрке – там Ваха, как бы между делом, вспомнил все местные понятия, особенно те, которые касались пришедших служить на год. Это специально, чтобы у дедов не оставалось сомнений в том, что всё сделано по понятиям.
Сначала свой призыв относился к ним с презрением и страхом – Саша с Володей участвовали во всех ночных мероприятиях наравне с другими слонами и дедами. Но, когда ребята из их призыва поняли, что друзья ведут двойную игру, отношение поменялось. Эти двое помогали своим, как могли – тайно подкармливали, не замечали, как кто – то филонит в ночной кач. Днём, если их ставили проводить занятия по физической подготовке, давали разумную нагрузку. Если кого – то из них ставили старшим в какой-нибудь работе, как сейчас – для духов был праздник.
Сразу после их посвящения начались тактико-специальные учения. Начались они первым для Геранина десантированием с вертолёта, а продолжились трёхдневным пешим маршем по лесу и стрельбами. Это был изнуряющий и холодный поход – в начале марта снега в лесу ещё полно, а по ночам может быть до минус десяти. Днём они обычно совершали долгий двенадцатичасовой переход, после – оборудовали места для отдыха, а ночью – выдвигались бегом на место засады, имитируя столкновение с противником и отход на заранее заготовленные позиции. Это была имитация военных действий для разведчиков. Саня помнил, как из-за холода в первую ночь не смог заснуть в днёвке и выполз к костру. Минутой позже он увидел трясущегося деда, тоже выползшего из днёвки, чтобы погреться у костра. По плану, спать ночью они должны были посменно, по два часа. Три смены – одни стоят на часах, другие – дежурят у костра, третьи – спят. Со сном не сложилось… В этом походе дедовщина почти никак не проявлялась – все были слишком заняты, и на это просто не оставалось времени и сил. Да и офицер рядом – хоть он и был в курсе всего, но при нём все вели себя ровно.
Командовал ими капитан Десятников. Один из самых боевых офицеров в части – олицетворение разведчика для всего батальона. Прошедший две Чечни, он имел за плечами не один десяток рейдов на вражескую территорию. Фанат своего дела. Имея недвижимость в Москве, жил в местном общежитии и вёл аскетичный образ жизни. Армейская дисциплина пропитала весь его быт – начиная от того, как были размещены вещи в комнате и заканчивая ежедневными пробежками по вечерам. Этот человек отличался от других офицеров – остальные всегда искали повод, до чего бы докопаться: сбил шаг в строю, бирка противогаза не так пришита, вон там, на кровати, полосы не выровнены, шапки в шкафу неровно сложены. Десятникову такие вещи были неинтересны. Всё, что было важно для него – это боевая и физическая подготовка. Остальные интересовались этим ровно настолько, насколько было необходимо, чтобы сдать всеобщие нормативы. А Десятников действительно учил их военному делу. От него могло прилететь, если боец высоко задрал автомат при смене позиции лёжа, или за неправильное передвижение в тройках. Выбор позиции при обстреле, развороты группы, организации засад, перемещение – ему было важно всё. И на этих учениях он постоянно дёргал их – то атака справа, то атака с тыла, то нужно занять круговую оборону. Немногословный, как Молчун, холодный и твёрдый, как сталь, с великолепной подготовкой и имеющий понятие о справедливости. Его уважали и солдаты, и офицеры, хоть и считали отморозком. Десятников был заместителем командира роты и в его отсутствие командовал ими. Командир роты был толстым ленивым хапугой, который при любом удобном случае сдирал копеечку с солдат за всё, что только можно. И, если ситуация не располагала к личному обогащению, предпочитал сваливать работу на Десятникова.