Шмель вернулся со своей группой с уборки и зашёл в казарму доложить капитану, что уходит на тренировку. В расположении, за колонной, отжимался рядовой Копнёв, а рядом на табуретке сидел Карп с другим дедом.
– Отжимайся, тварь! Ты прикинь, идёт первым в головняке, Десятника слушает. А тот всё не уймётся – шире шаг, шире шаг… Так этот и рад стараться. Копчик, ты чё, не слышал, как я тебе говорил медленнее идти? – Бац! Карп ударил духа сапогом по ляжке – Отжиматься будешь у меня до ужина! Задрочу до смерти! Ууу, тварь!
В дальнем углу казармы, уже собравшись, сидел Молчун. Шмель взял всё, что нужно, посмотрел на Молчуна, тот кивнул, и они направились в офицерскую комнату.
– Товарищ капитан, разрешите обратиться! – Переступив порог и вытянувшись по стойке смирно, отчеканил Шмель. Десятников сидел за компом и что – то набирал на клавиатуре. Услышав Шмеля, он прекратил стучать по клавишам и повернул ухо в сторону солдата. Шмель трактовал это, как разрешение. Десятников вообще редко отвечал по уставу.
– Товарищ капитан, разрешите убыть на тренировку!
– Солдат… Да!
Шмель вышел из кабинета – он знал, что Десятников не любит, когда его отвлекают по таким пустякам, но уходить без доклада нельзя. Они с Молчуном пошли вдоль казармы в сторону спортзала.
– Слышал, Иванов в санчасти чего учудил?
– Не…
– Прикинь, моющую жидкость выпил, чтобы в роту не возвращаться… Вчера на скорой увезли…
Молчун молчал.
– А Симонов – вроде достойный парень был – тоже сломался. В районный госпиталь увезли с болячкой какой – то… И сильных ломают только так… Мы могли быть на их месте…
Молчун остановился, повернулся к Шмелю и сказал:
– Мы дослужим. Если всё, как сейчас будет – дослужим.
Шмель подумал, что им всё – таки пришлось подстраиваться под систему. Давать кому – то деньги, чтобы обеспечить к себе особое отношение, изворачиваться, притворяться, вести двойную игру… Когда он принял решение идти в армию, думал, что бытовые трудности сплачивают коллектив в единое целое. Спецназ ВДВ – элита элиты. Братство… Он сильно ошибся на этот счёт. Получалось наоборот – человек человеку – волк, и невозможно прожить здесь, не измазавшись в каком-нибудь дерьме. Нельзя оставаться честным, и постоянно приходится идти на сделки со своей совестью. Здесь дал сигарет, чтобы тебя поставили в нормальный наряд, тут – подыграл своему призыву, проведя зарядку полегче, а через два часа – выловил двоих и прокачал за очевидные косяки, чтобы у дедов не возникало вопросов. Противно, но нужно как-то жить…
– Мы изменились – неожиданно сказал Молчун.
– Ты про что?
– Я про то, что начали скатываться до их уровня. Посмотри, ты скоро будешь матом крыть, как наш ротный. Да и в остальном – вспомни, как ты вчера салаге колобаху отвесил, не задумываясь. Сначала ударил, а потом уже увидел, что рядом дедов нет… Оскотиниваемся потихоньку. Нужно это заканчивать.
Молчун
Фургон снова вёз их к ближайшей трассе. Молчун испытывал облегчение от того, что не нужно больше никого пытать. Гражданская одежда, взятая у одного из охранников банкира, была не по размеру – где – то давила, а где – то висела свободно. Оружие сложили в старый рюкзак Михалыча, прикрыв сверху всяким хламом. Володя перебирал в голове список того, что им нужно будет купить в рыболовном. Бык выгреб из сейфа много денег, и можно было не экономить. Они решили пробираться на юг и переходить границу через горы. Чтобы не светить паспорта – брать местные такси или маршрутки. Рядом сидели Шмель и Меркулов. Володя глотнул из своей фляги – он не смог бросить её вместе с остальным снаряжением. Глаза зацепились за гравировку «Чемпиону в/ч 6702484 по Армейскому Рукопашному Бою. 2008 год.»
2008 год
Примерно за десять минут до выхода Молчун ушёл в себя и перестал замечать окружающих. Настраивался. Стоял в сторонке от борцовского ковра и легко делал бой с тенью. Раз-два-три, ушёл в сторону, раз-два, ушёл в сторону, раз-два, разорвал дистанцию. В таком темпе это напоминало какой – то танец, или немного ускоренную китайскую зарядку – медитацию. Это был открытый чемпионат части по армейской рукопашке, и впереди его ждал финал. Самый титулованный боец их части, Сулейманов, выступал на категорию выше. Поэтому шансы Молчуна на победу в чемпионате были очень высокими. Вместе с финалом получалось четыре боя с перерывом в полтора-два часа. Как всегда на соревнованиях, участники погружались в тягучее ожидание неотвратимого, которое могло измотать ещё до боя, если боец не готов к этому ожиданию. Молчун был готов. Волнение проявлялось, но он знал, как с ним справиться. Первые три боя особых проблем не доставили – два из них даже удалось закончить досрочно. Шмель, который уже отстрелялся и победил в своей весовой, сделал знак – мол, пора. С помощью друга, Молчун начал надевать экипировку для соревнований. Затягивая шлем, Шмель негромко сказал ему: