– Враг справа! – заорал Десятников.
Группа развернулась направо, некоторые начали дёргать затворы, заряжая автоматы. Десятников уже вовсю палил в лес холостыми.
– Быстрее это нужно делать! Быстрее! Ответ – сразу, как только оттуда начали стрелять! Иначе положат всех. Всё, отставить стрельбу! Геранин, иди за их группой – пусть выходят.
Через минуту группа Молчуна вышла из леса.
– Обе группы, построиться! Веснин, где Меркулов?
– Сейчас прибежит, товарищ капитан.
Ещё через минуту на тропинку вышел Меркулов с автоматом через плечо и рацией в руке.
– Товарищ капитан, разрешите встать в строй!
– Разрешаю. Группы, что сейчас произошло?
Все молчали.
– Произошло то, что группа товарища Веснина перебила нахрен всю группу товарища Геранина! Геранин, ты почему так плохо проверял местность? Ты после того, как растяжку нашёл, где проверял?
– Товарищ капитан, мы ещё до того, как растяжку обнаружили, проверили всё вокруг. Врага не обнаружили. Поэтому передали по рации выдвигаться.
– Слишком быстро ты всё проверил! Ты после обнаружения растяжки должен был на пятьсот метров вправо и влево всё проверить, следы найти того, кто её устанавливал, в лесу следы отыскать. Если ясно видно, что враг ушёл, давать команду выдвигаться! Халтура. Веснин, рассказывай, как засаду организовал.
– Вон там замаскировали Меркулова. Место хорошее. Его оттуда не видно, а он вас видит до самого поворота. Поставили МОН, а сами отошли подальше и спрятались. Ждали команды Меркулова, чтобы выйти на место и расстрелять всю группу, когда МОН обезвредят, и основная часть подойдёт.
– Зачем МОН поставили? Почему просто так не расстреляли?
– Чтобы головной дозор далеко не ушёл – иначе могли обойти нас потом и проблем нам доставить. Ну и просто – нервы потрепать вам.
– Хорошо. Нале-во! Шагом марш!
Некоторое время колонна шла молча. Так получилось, что капитан и двое друзей чуть оторвались от остальных, и Шмель задал вопрос:
– Товарищ капитан, М-16 почти в полтора раза легче нашего АК-74. Им намного проще работать?
– Примерно так же. Дело привычки. Понимаешь, самый важный момент для нас – это вес патронов, а он почти одинаковый у них. Наш АК – отличная вещь. Ему не хватает только планки, чтобы вешать всякие прицелы было удобнее. И ещё я бы сделал версию под натовский патрон… Кстати, по – поводу натовского патрона. Будет командировка на юг. Набирать будут из тех, кто отслужил по пол – года или больше. На контракт с возможностью досрочного расторжения по нормальной статье. На дембель сможете уйти вовремя, если захотите. Так вот – вас будут уговаривать, как только могут. Не вздумайте подписывать, если меня там не будет. В составе моей группы – разрешаю. С кем попало пойдёте, особенно из новых лейтенантов – станете моими личными врагами. Это понятно?!
– Ясно, товарищ капитан.
Шмель с Молчуном многозначительно переглянулись. Капитан гаркнул остальной роте:
– Шире шаг!!!
Пропылённые, они возвращались в палатку в лучах заходящего солнца. Шмель подумал, что его рота изменилась за последние пару месяцев. Им давали достаточно отдыхать ночью, и это хорошо сказывалось. Ребята закалились и теперь напоминали не испуганных юнцов, а боеспособное подразделение. Даже люди из нового пополнения. Немного времени и правильный подход творят чудеса… Но на душе было тревожно.
Молчун
– Ну что, рядовой, будем прощаться? Теперь уж точно навсегда… Вот тебе все трубки. Что делать помнишь? Сразу вызови скорую и встречай здесь, на трассе. Остальное – потом.
– Не запутаюсь. – Меркулов глядел на них с Сашей и всё никак не поднимался с лавочки. – Как вас угораздило, сержанты? Вы, да Тихий – ближе у меня никого не было после деревни. Тихого уже прибрало. Вас тоже больше не увижу. Плохо, что так разбегаемся. Но удачи вам с вашим олигархом, как бы там оно ни сложилось. Всё, хорош сырость разводить! Вы – направо, я – налево!
2008 год
Все новые лейтенанты были его ровесниками. Все разные. Кому-то не хватало уверенности в себе – солдаты не слушались таких. В ком-то периодически вылезала наружу такая же натура, как у их старых дедов. Кто-то пока был тёмной лошадкой. К ним в роту попал лейтенант Тихонов Андрей Егорович. Он очень напоминал Десятникова – такой же фанат своего дела, отлично знающий всё, что касается военных действий, но более открытый и разговорчивый. Молчун обращался к нему, как положено – товарищ лейтенант, но чувствовал, что обычных границ, разделяющих общение солдата и офицера, как будто нет. Возможно, одинаковый возраст сыграл роль, или авторитет Молчуна. Высокий, сухопарый и чуть сутулый, Тихонов часто вёл с ним и Шмелём разговоры о том, какие упражнения и какую нагрузку лучше давать на занятиях с учётом специфики задач десантников – разведчиков, про тактику боя, рукопашку, да и вообще – обо всём понемногу. У Молчуна была мысль, что Десятников предвидит скорое своё продвижение по службе, и в лице Тихонова постарался найти себе достойную замену. Голос дневального отвлёк его от своих мыслей: