– Сержант Веснин, в офицерскую комнату!
Он обнаружил там Тихонова, читающего письмо. Тихонов заметил его и как-то слишком спокойно сказал:
– Подойди. – протянул ему бумагу – Садись, читай.
Это был факс. В тексте говорилось о том, что отец Молчуна скончался от сердечного приступа. Молчун давно перестал с ним общаться, но где – то в глубине души ему всегда было обидно за своего отца, который не смог найти место в новом мире, возненавидел этот мир, и эта ненависть постепенно спалила его дотла. А ведь всё могло бы быть по – другому, измени он свой образ мысли. Теперь – поздно.
– Тебе положен десятидневный отпуск. Документы я оформил. Собирайся – поедешь домой. Но есть один момент, пока ты не уехал. Через два дня начнётся формирование батальона для командировки. Десятникова назначили комбатом, я – ротный. Вы оба нужны мне там. Шмель будет тут и, думаю, подпишет. А тебе нужно сейчас подписать, иначе не попадёшь. Понимаю, что не вовремя, но так уж сложилось…
– Где подписать?
Тихонов молча достал контракт, Молчун так же молча его подписал и пошёл готовиться к отъезду.
Шмель
– Командир, не боишься сразу троих к себе сажать? Так машину отберут – ничего сделать не сможешь.
Водитель Газели на миг отвернулся от дороги и глянул на него.
– Знаешь, не боюсь. Кому нужна эта старая рухлядь? Да и по вам как – то сразу видно, что нормальные пацаны. Без крайней нужды никого не тронете. Или я не прав?
– Да, всё так. Но риск – то всё– равно есть. Один раз ошибёшься и каюк.
– Ну, есть. А давай все начнут мимо друг друга ездить. Никому никогда не верить и всё делать только для себя. Превратимся в автоматы по зарабатыванию денег. На работу, с работы, в магазин, пожрал, счета оплатил. Утром опять. Риск – дело благородное. Вот не забери я вас, сколько бы ещё ждали? Помог ведь вам – не зря день прожил. Должен же я себя за что – то уважать.
– Командир, некоторые и без этого прекрасно живут.
– Некоторые – да. Но не мы с тобой, верно?
2008 год
С тех пор, как он подписал контракт, прошло семь дней. Не то, чтобы он рвался на войну в первых рядах, но, тем не менее, подписал. Он сразу решил, что сам нарываться не будет, но пойдёт, если позовут. К тому же, Тихонову действительно нужны были свои сержанты в роте. Да и Молчун уже подписал. Пусть вокруг полно всякого, но для них троих братство – не пустой звук.
Слаживание шло хорошо. Они с Тихоновым давно уже выработали свою методику обучения солдат. Если видели, что у кого – то не получается какой – то элемент, то, без лишней ругани и суеты, они заставляли солдата тренировать этот элемент до тех пор, пока у него не начнёт получаться идеально. Никакого ночного кача, никаких повинностей за косяки. Опытные спортсмены, они понимали, что нужно, чтобы довести действия до автоматизма. Физически было тяжело, но на такой подход никто не жаловался. Результат был очевиден. И им опять повезло кое в чём. Будучи командиром формируемого батальона, Десятников позволил Тихонову первым сформировать себе роту. С помощью Шмеля, Тихонов сформировал хорошее, дисциплинированное подразделение. Хотя никто из них не знал, как поведёт себя в бою. Это им ещё предстояло проверить.
Они отдыхали в лесу, на привале. Оставалось ещё две недели до командировки.
– Я думал, в армии только бедные служат… – вдруг подал голос сидящий рядом Меркулов.
– Это ты к чему?
– Просто смотрю на твои берцы, сержант. Такие четыре тысячи стоят. Получается, что ты богатый.
– Ну, не последний кусок хлеба доедаю, во – всяком случае…
– Ты, наверное, мог отмазаться от армии?
– Мог.
– А зачем пошёл? Думал, здесь романтика?
– Нет.
– Зачем тогда? Ты же с высшим. И спортсмен. Чего тебе не хватало?
– Понимаешь, я считаю себя крепким человеком. Как-то мне не хотелось отмазываться. Хотелось ещё больше закалиться. И ещё одно. Вот ты часто слышал на гражданке, что в армии плохо, что деды отморозки, и что нормальному человеку ходить туда не надо?