«Как это типично».
– Ты ведь моя вторая половинка. Смотри, твои любимые. Давай мириться.
Девушка сидела молча.
– Помнишь, ты говорила, что мы предназначены друг для друга?
– Теперь я в этом сомневаюсь…
Она отвернулась к окну, а парень придвинулся к ней ближе, шепча на ухо и вымаливая прощение всей своей позой.
«Прекратите это. Смотреть противно».
Но молодой человек всё не унимался, уже в полный голос вымаливая прощение. Весь вагон отвлёкся на них. Быку надоел этот спектакль.
«Интересно, как скоро он встанет здесь на колени?»
– Эй, парень! Прекрати! Дома разберётесь!
– Зачем вы вмешиваетесь?
– Мне надоело смотреть.
– Это вас не касается.
– Нахрена тогда выставлять это на всеобщее обозрение в вагоне электрички? Она тебя дрессирует, а ты ведёшься, как лох. Порядочная решила бы всё без лишних глаз. Или прямо бы сказала, что тебе ловить нечего, вместо того, чтобы устраивать спектакль здесь.
Девушка, повернувшись к ним, с гневом переводила взгляд то на одного, то на другого.
– Ты так и будешь сидеть? Ты вообще не мужик, раз позволяешь ему говорить такое про меня!
Парень медленно положил букет, пытаясь показать, насколько он разозлён. Но было видно, что ему страшно.
– Пацан, ты чё, попутал? – обратился он к Быку.
– Слыш, курносая! А он будет достаточно мужиком, если его изобьют сейчас? Или это звание только посмертно выдаётся? Вот скажи, тебе его совсем не жалко? – неожиданно вмешался Молчун.
Она хотела что-то ответить, но ей не дали договорить – парень попытался неловко заехать Молчуну с правой. Володя подсел под удар и обхватил парня руками за пояс. А потом – понёс к выходу. Молодой человек брыкался, тщетно пытаясь освободиться. Его вытолкали из вагона, едва поезд затормозил. Бык вывел вслед за ним и девушку, аккуратно держа за локоть. Она не сопротивлялась – лишь ещё сильнее надула губы, как обиженный ребёнок.
Бык вернулся на место. Шмель задумчиво смотрел вслед исчезнувшей парочке.
– Что, и я таким был?
– Я тебе намекал.
– Нужно было сказать прямым текстом, как сейчас.
– Ты бы обиделся. К тому же, ты всё-таки был не такой размазнёй, и я надеялся, что ты сам к этому придёшь. В итоге так и получилось.
«Только слишком поздно».
Сам Бык никогда не был объектом женских манипуляций. И был благодарен за это.
2008 год
Стоять у входа на улицу было холодно, но рядом не припарковаться. А пропустить её он не мог.
«Как бы цветы не завяли на этом морозе…»
Бык нервничал. Стоять и ждать женщину с букетом цветов ему раньше не доводилось. Но он не придумал ничего лучше. Катя стала его навязчивой идеей. Постоянным объектом его мыслей. В голове всё время рождались сюжеты для двоих. В основном – идиотские, как он её откуда-то спасает, или что-то похожее. Иногда его что-то отвлекало от этих мыслей, но сознание каждый раз возвращалось обратно, как на резинке привязанное. Это было одновременно приятно и тяжко.
На третью неделю Бык решил, что нужно что-то делать. И теперь стоял здесь, под сухим, холодным ветром ноября, и ждал.
«Почему дорогие бренды нихрена не греют?»
Катя появилась на крыльце. Он пошёл навстречу.
– Привет. Это тебе.
– Неожиданно. Это просто так, или с какой-то целью?
– Это приглашение на ужин. Я заказал столик в «Пушкине».
– Не могу его принять. Мне нужно ехать в Кузьминки. Но, если хочешь, можешь подвезти меня.
Прошло уже пять минут после того, как они сели в машину, но Бык всё ещё молчал.
«Почему я так нервничаю?»
– Где ты училась?
– Я закончила МГИМО. А ты?
– Финка.
– Хороший институт.
– Ещё я спорт люблю! – «Что я несу?» – Бокс там. В качалку начал ходить…
«А вот моя голова…я в неё ем… Ты ещё бы бицепс ей показал, идиот!»
На несколько секунд повисла неловкая пауза, но Катя неожиданно поддержала разговор:
– Да, я знаю от Лены, что ты давно занимаешься. Мастер спорта и всё такое.
– Я не мастер. У меня только второй разряд. На соревнованиях мало выступал.
– Понятно. Ты говорил, знаешь, что такое неблагополучные семьи. Расскажешь?
– Да. У меня есть друг. Отец лупил его почём зря, когда тот был маленький.
– Как у него сейчас дела? Обычно такие люди вырастают в забитых тихонь, на которых все ездят, пока везёт.