Сколько бы ни тратил Молчун своего времени, сколько бы ни заставлял повторять одно и то же, раз за разом терпеливо показывая и объясняя всё заново – результаты не улучшались ни на грамм.
Но самое плохое было то, что Алиев со временем начал ныть и ворчать, будто к нему несправедливо придираются.
На вторую неделю Молчун вспомнил, кого этот солдат ему напоминает. Владика. Дружка Быка из института. После того, как Молчун соединил эти две личности, у него окончательно сформировалось отношение к Алиеву. Мерзость. Как и Владик. Только бедный. До этого он пытался найти оправдания для Алиева. После – перестал.
«Опять тормозит. Как специально».
Ему захотелось сказать этому слизняку что-нибудь обидное. Прям до чесотки захотелось.
– Алиев, зачем ты пошёл в разведчики? Зачем подписал контракт? – Молчун спросил нарочно громко, чтобы вся рота слышала.
– Товарищ сержант, это – моя мечта!
– Ты не соответствуешь этой мечте! Переведись в мабуту!
– Сержант! Ты здесь, чтобы научить его соответствовать! Государство потратило деньги и время, чтобы завербовать его! А твой долг – на-у-чить! – Майор Черненко стоял рядом и орал на Молчуна. Это был высокий, уже начавший толстеть офицер. Он любил отдыхать у телека в офицерской палатке и наказывать солдат за косяки физическими упражнениями, или рублём. Его прислали вместо Десятникова. Делать ему особенно ничего не приходилось – разведгруппы также по очереди ходили в рейды и наряды, а он, якобы, всем этим руководил. Молчун не понимал – то-ли это кадровый просчёт штаба, то-ли его послали в эту командировку за очередными звёздами.
– Есть, товарищ Майор!
– На жопе шерсть! К бою, рота!
Все упали на землю. Солдат, участвовавших в военных действиях, было не очень принято так гонять.
«Авторитет поднимает… жопа с ручкой!»
Майор ещё минут пять развлекался, заставляя роту бесцельно ползать туда-сюда.
– Сержант, ещё раз такое услышу – пойдёшь у меня под трибунал за неуставщину!
«Прошёл ещё месяц, а на новобранцах та же ссанина, в которой они приехали. Тихий всё время занят. К Черненко лучше не подходить. Придётся решить эту проблему самому».
– Алиев, Меркулов, за мной!
Прапор был примерно его возраста, но, вопреки стереотипам – какой-то мелкий и тщедушный.
– Привет, братан! Как там форма для моих бойцов? Шестнадцать комплектов месяц уже ждём.
– Где – то едет.
– Как так? Я две недели назад подходил, ты мне то же самое говорил. Когда?
– Да чё ты пристал со своей формой? Говорю же – не знаю. Ты почаще приходи – так она ещё месяц будет идти. Или два.
– Не понял…
– Оно и видно.
Молчун сам не ожидал такого, но в следующую секунду он схватил прапора за грудки и сильно впечатал в стену.
– Где форма, гнида?
– Сержант, ты совсем о… – бам. Он треснул его об стену ещё раз.
– Чтоб завтра все шестнадцать комплектов были. Разорву. – каким – то бешеным, не своим голосом.
– Всё понятно?
Молчание. Удар.
– Говори.
Опять молчание. Удар.
– Понял. Я всё понял!
Он собирался опять впечатать прапора в стену, но Меркулов вцепился в его руку. Молча, ещё клокоча внутри от ярости, он почти бегом направился к казарме.
«А хотели спокойно поговорить… Злиться на Алиева и срываться на других – это не вариант. Хотя и понятно, куда девалась эта форма».
Через час Молчуна вызвали к Черненко.
– Боец, мне доложили, что ты избил прапора. Что можешь сказать по этому поводу?
– Не могу знать, товарищ майор!
– Чего ты не можешь знать? Было избиение или нет? Отвечай.
– Не было. Так, поругались немного.
– Прапор, на твоё счастье, тоже всё отрицает. Веснин, ты у меня на заметке. Ещё один прокол, и погоны сорву! Свободен!
«Сдал, конечно, Алиев. Меркулов был в казарме, всё время на виду. Больше никто нашего разговора не видел. Повезло. Теперь я хотя бы знаю точно, кто под меня копает. Может, они заодно? Но какой Черненко прок от моих погонов?»
Очередной рейд шёл непросто. Дождь размыл землю. Грязь, вперемешку с камнями, разъезжалась под ногами. Идти по– прямой – и то было тяжело, а карабкаться вверх – та ещё задача. Головной дозор освободили от разгрузки. Они забирались вверх и бросали остальным верёвку. Это сильно помогало.
На второй день вышли к знакомому аулу. Остановились на ночлег. Люди, не раз видевшие солдат, вели себя спокойно. Половина личного состава разбрелась в поисках свежей воды, или какой-нибудь снеди, которую местные охотно продавали почти за бесценок.