Юрист возвращал одни и те же договоры на доработку по несколько раз, каждый раз находя новые ошибки, или просто требуя поменять что – то. Это был его метод обучения. А у Шмеля горели сроки.
Директор отчитывал за косяки. Но Шмель узнавал, что это косяки, только когда его начинали отчитывать.
Где, кто и как должен был его обучать – до сих пор было непонятно. Он спрашивал у коллег, но их ответы не всегда помогали. Иногда даже вредили.
Пока он подружился только с секретарём директора, которая сейчас сидела напротив него в столовой.
Раздался звонок. Саша ответил.
– Здравствуйте. Это компания Одинцово Фэктори. Мы сегодня оплатили машину, и хотели бы завтра забрать. Кирилл оставил мне ваш номер и сказал, что вы заменяете его во время отпуска.
– Да, я заменяю. Машина на дальнем складе. Приедет послезавтра, плюс предпродажная подготовка. Забрать сможете в пятницу.
– Что значит в пятницу? Вы не поняли. Нам нужно завтра. Одинцово Фэктори.
– Кирилл меня не предупреждал. Завтра не получится.
– Это ваши проблемы! – она наращивала давление, всё больше повышая голос и упирая на авторитет компании. Даже секретарь, сидящая напротив, оторвалась от обеда и стала слушать.
Сашу покоробило. Но он усилием воли взял себя в руки и спокойно ответил.
– Скажите, вы договор читали?
– Какой договор?
– Купли-продажи. Там сказано, что мы обязаны выдать вам машину в течение десяти рабочих дней после оплаты. Поскольку о ваших устных договорённостях с Кириллом я ничего не знаю, предлагаю действовать согласно договору. Давайте планировать на пятницу. Раньше не могу. Извините.
– Я перезвоню – она бросила трубку.
– Ну ты спокойный! – сказала секретарь – я бы не выдержала. Много у тебя таких?
– Есть. Особенно те, кого передали от других сотрудников на время отпуска. Люди как попало дела передают.
Работа давала реальный опыт, а не только стаж по трудовой. И деньги. Но пока что она всё равно не нравилась. Выводила из равновесия. Раскачивала. Постоянно приходилось делать усилия над собой, чтобы не сорваться. И немалые.
«Потерплю ещё четыре месяца для стажа. Заодно денег подкоплю – и свалю».
Бык
Очередной фасад здания медленно проплыл мимо. Коля так и не понял, что это за здание – то ли жилое, то ли торговый центр. Старая трёхэтажная коробка, пережившая не один капремонт. Это здесь, недалеко от вокзалов, их ещё периодически приводили в порядок. Чуть дальше было хуже. Но люди жили, или работали там.
Бык всегда знал, что в стране полно бедных. А сейчас – увидел своими глазами. Эти люди не были бомжами или алкоголиками, но едва сводили концы с концами. И они не заканчивались, как деревья бесконечного русского леса за окном. Он поставил себя на их место и подумал, что бы делал сам. Когда денег в обрез, любой переезд, даже в ближайший город, был целой проблемой. Коля посмотрел на рюкзак, в котором были спрятаны деньги. Их хватит на жизнь, если не придётся отдать всё, чтобы как-то устроиться там, где они в итоге окажутся. А если придётся?
– Парни, а вы не думали, чем мы будем зарабатывать, когда осядем где-нибудь?
– Смотря где осядем – ответил Саша.
– Молчун, а ты что думаешь?
– Нам что, денег мало?
– Вдруг они уйдут на что-то, и нам понадобится ещё?
– Из нормальной работы у меня только опыт тренера в фонде. За бесплатно.
– А ты, Шмель, что скажешь?
– Не думаю, что мы осядем там, где нам пригодится опыт работы в фонде. В каком угодно качестве. Пока не могу придумать, кому мы нужны. Разве что как солдаты. Или какие-нибудь чистильщики бассейнов. Не парься. На месте посмотрим.
– Я даже как чистильщик бассейнов вряд ли кого-то устрою. Всю жизнь проработал директором. И не сказать, что сильно напрягался.
– Придётся сменить амплуа. Ты сам всегда говорил, что жизнь несправедлива. Если всё пойдёт плохо – на собственной шкуре почувствуешь, какая она, эта несправедливость.
2010 год
Тренировки, книги, новый проект по рафтингу – он с головой ушёл в дела. Это помогало отвлечься. Прошло полгода, и стало легче. Но, стоило остановиться и начать копаться в себе – как внутри опять начинало щемить. Бык не появлялся на работе. Боялся, что не удержится и спросит у Лены, как там Катя. Тогда Лена сразу обо всём догадается. Он, такой успешный и непоколебимый, сохнет по кому-то. Это был бы провал. Во всяком случае, тогда ему казалось именно так.
«Но нельзя вечно скрываться».