– Ого! Да у нас тут москали, да ещё и в разводе! Сейчас за алименты привлечём!
– Я всё плачу.
– А мы всё равно привлечём! – улыбаясь, ответил сержант, не переставая изучать паспорт.
Молчун поставил рюкзак на пол и встал чуть сбоку.
«Меня он точно примет без паспорта. Тогда всем конец. Кроме нас тут никого. Сейчас или никогда. Правым боковым в челюсть. Кулак кружкой – так сильнее, да и себе ничего не выбью».
Он расслабил руку перед ударом, поднял, будто поправить капюшон и резко ударил мента. Голова отскочила от кулака и врезалась в стену. Удар об плитку был слышен сильнее, чем удар в челюсть. Мент рухнул. Володя сразу снял с него автомат.
– Шмель, давай на дверь. Не пускай никого и пистолет приготовь!
Молчун обернул ремень от автомата вокруг шеи сержанта и стал затягивать.
– Ты чего творишь? – Шмель подскочил к нему и потянул за руку.
– Видишь другие варианты?
– Молчун, так нельзя!
– Что ты предлагаешь?
– В ларьке схожу водку куплю. Вольём в него бутылку, а автомат выкинем вон в канаву. Пока разбираться будут – мы уже далеко уйдём. Не факт, что ему пьяному вообще кто-то поверит.
– Долго. Если не успеем? Да и от водки он помереть может, если сразу много.
– Так у него хотя бы есть шанс.
– Уломал. Беги, только быстро.
Когда сержант очнулся, Молчун держал у его горла нож, а в другой руке – бутылку водки. Бык стоял у входа, а Шмель разряжал рожок АКСУ, сбрасывая патроны прямо в дыру в полу, заменявшую унитаз.
– Москали, вешайтесь! – вяло, но ещё борзо сказал сержант.
– Эй, посмотри на меня! Всё, шутки кончились. Не тех ты остановил. Выбирай – или водка, или я сейчас перережу тебе горло.
– Мои кореша вас примут на выходе.
– Медленно врубаешься. Я с Донбасса недавно. Мне твоих жирных уродов тут положить – как два пальца! И я положу, если надо будет. Это сейчас от тебя зависит. Три секунды тебе на выбор. Раз, два, три! – Молчун быстро посчитал и прижал его горло ножом, собираясь перерезать.
– Стой! Стой, стой! Я выбрал. Я выбрал… Давай бутылку. – щёки сержанта раскраснелись, а глаза забегали туда-сюда, выдавая страх. От былой борзоты не осталось и следа. Царапина на кадыке окрасила шею красной полосой. В воздухе запахло кровью и слезами.
Он прикладывался к бутылке и пил большими глотками, а Молчун постоянно подгонял его. Когда с бутылкой было покончено, он рывком поднял балбеса на ноги, взял у Молчуна автомат и повесил тому на шею. Сержант вяло взял пистолетную рукоятку правой рукой, сделал пару шагов и упал, пытаясь неловко зацепиться за стену.
– Уходим!
Они быстро вышли на улицу. Несколько человек на остановке не обратили на них внимания, и трое друзей ушли по опушке леса вдоль дороги.
– Молодцы, парни! Я бы пропал без вас. – сказал Бык, шагая следом за Шмелём.
– Нам повезло, что он был один. Повезло, что никто не зашёл. И повезло, что Шмель придумал всё это. Лишний труп нам точно ни к чему.
2014 год
«Опять отказ на сайте. И не говорят, почему».
За три года приличной работы он так и не нашёл. Госструктуры предлагали только вахту на КПП. Там не было роста. Коммерческие – и того хуже. Как – будто у него на лбу написано, что он – контуженый отморозок, таскающий своё прошлое за собой. «Возможно, это близко к правде. Остаться на контракт – неудачная идея». Он рассчитывал, что после армии сделает осознанный выбор, имея комфортный запас денег. Высшее экономическое образование. Не просто на бумаге – он разбирался и в бухгалтерском учёте, и в формировании статистических выкладок. На уровне выпускника. Служба в армии, вроде бы, давала возможности в силовых структурах. Только Молчуну казалось, что у него в придачу ещё и волчий билет. Ещё он всегда помнил, что есть Бык.
«Но у меня осталось немного гордости, чтобы не просить за себя, когда он устроил и жену, и лучшего друга. Я просить не буду. Не в этой жизни».
На новом мониторе в их новой трёхкомнатной квартире отобразилась очередная вакансия с вахтой сутки – трое и всем стандартным набором атрибутов, присущих такой контрактной службе.
«Да, вклад Лены в нашу семейную жизнь эта зарплата не переплюнет, но нельзя вечно сидеть без работы».
Молчун нажал «откликнуться».
От полной деградации его спасали вечерние занятия, которые он проводил в фонде. И Лена. Подработка сменялась подработкой. Одна говёная работа – другой. Трудовая книжка пестрела записями.
«Где я прокололся? Когда выбрал специальность? Может, стоило выбрать что – то более конкретное. Программирование, или техническую специальность. Но кто знал тогда? И армия не к месту. А теперь я уже не смогу сделать выбор. Теперь выбор будет делать моя биография. За меня».