Он пару секунд смотрел на Молчуна с виноватым видом.
– Командир, хватит сиськи мять. Другого решения у тебя для нас нет. Давай, вали. В казарме увидимся. – сказал Молчун, выбирая место для стрельбы получше.
Тихий хлопнул его по плечу и ринулся догонять группу. Молчун изготовился к стрельбе и оглянулся, чтобы ещё раз посмотреть на братьев по оружию. Они бежали, то и дело спотыкаясь. Их ранцы болтались туда – сюда. Посередине бежал Леший с раненым на плече, успевая ещё подгонять радиста. Спереди, тревожно оглядываясь по сторонам, бежал Меркулов. Такие же, как он, люди, не нашедшие себе места на гражданке. Убегают вот теперь. Его команда. Хорошая ли, плохая, но его. Он нужен им, а они нужны ему.
Молчун отвернулся и стал ждать. Через минуту он увидел вражеский отряд, быстро выходящий из-за деревьев. «Плохо. Слишком много». Молчун слышал немало историй о том, как один пулемётчик сдерживал отряд в пятьдесят человек, или больше, высаживая несколько коробов подряд. Теперь ему самому предстояло проверить правдивость этих баек.
Он рывком поставил пулемёт на сошки и открыл огонь, как только тыл отряда отошёл от деревьев. Сразу стрельба в ответ. «Опытные». Молчун тут же перевёл огонь стрелявших. Он понимал – стоит прекратить стрелять, и его тут же скуют огнём на подавление, обойдут с фланга и расстреляют, как он не раз делал сам.
Некоторых он подстрелил, но большая часть группы сумела отойти в лес. Володя сменил короб и продолжил стрелять, не давая противнику занять удобные позиции. Молчун увидел, как трое обходят справа и перевёл огонь туда. Тут же послышались робкие выстрелы от основной группы.
«Рано или поздно меня растянут. Если отходить – то заранее». Он сменил ещё короб, а три человека продвинулись ещё правее. Молчун долбил по основной группе, пытаясь краем глаза уловить момент, когда обходчики выйдут туда, где деревья редели. Дождавшись, он резко поменял направление и скосил одного, но тут же у него перед глазами сверкнуло, и он почувствовал тепло, разливающееся по щеке. Направил пулемёт обратно. Через несколько секунд пришлось сменить ствол. Пока менял, робкая ответная стрельба превратилась в шквал огня. Что-то дёрнуло за плечо. Он сменил позицию, спрятался и выждал, пока огонь прекратится. Поднялся из-за холма и начал стрелять вновь. Сначала ему не отвечали, но, приметив, с флангов начали обстреливать. Он крутился туда-сюда, судорожно пытаясь сдержать всех. Двое справа ушли совсем далеко. Когда они пересекут поле между деревьями и возвышенностью – ему уже не спастись. Молчун спрятался за склоном, подхватил пулемёт и рванул к деревьям. Он был в хорошей форме, но трава, кочки и разгрузка делали бег тяжёлым и рваным. Несколько раз он спотыкался, и возобновить прежний темп стоило больших усилий. Метров за пятьдесят до рощи дыхание совсем сбилось, но он заставил себя терпеть. Начали стрелять. Молчун запетлял, насколько у него это получалось. Двадцать метров, но они точно смогут пристреляться. Он упал, досчитал до трёх и снова вскочил. Ещё десять метров. Издалека, со стороны его группы, послышался сухой звук выстрела, а ближе – крик. Петляя, он свалился за ближайшее дерево, подтянул пулемёт и, хрипя, стал уползать глубже.
Шмель
«Интересно, я получил то, что заслуживаю? Есть ведь в мире какая-то вселенская справедливость». Раньше он так думал. Но чем старше – тем меньше в это верил. Когда-то он смотрел людям в глаза прямо и открыто. А потом… Потом у него появилось ощущение, будто они догадываются, кто он такой. Ему хотелось крикнуть: «Да! Это я! Я просрал свою жизнь! Я плачу алименты бывшей жене! Живу в хрущёвке и вкалываю за копейки! Ну и что? Что дальше? Вы никогда не видели таких, как я? Да их целая армия! Оглянитесь вокруг! Сегодня я, а завтра – каждый из вас!» Шмель посмотрел на Быка, шедшего позади.
– Как думаешь, что бы сказал твой отец, узнай он, что я бросил жену с ребёнком?
– Он знал.
– И что сказал?
– Паршиво. Но это было неизбежно.
– Прям в точности так и сказал?
– Да.
– И?
– Что «И»?
– Ты с ним согласен?
– Возможно, я сам его в этом убедил. Откуда ещё ему было знать о твоей жене, кроме моих рассказов?