– Значит, неизбежно… Молчун, а ты что скажешь?
– Так ей и надо!
– Кому?
– Жене твоей, дурень! Удивляюсь, как ты ей голову не оторвал за столько лет.
– А дочь? Она же не виновата…
– Не виновата. Лес рубят – щепки летят. Нельзя сделать всё идеально.
2017 год
На работе будто ждали его увольнения. Впрочем, Саше было наплевать. Столько сил было потрачено в той компании. Столько надежд было связано с ней. И денег заработано немало. Но, увольняясь, он не чувствовал ничего. Вообще. Что-то сдулось внутри. Позже, думая, чем заниматься дальше, Шмель жалел потраченные годы.
Зазвонил телефон. Ксюша.
– Да?
– Я завтра привезу Машу на выходные.
– Не нужно. Родители на даче, а меня в Москве нет. – Шмель соврал без угрызений. Даже с удовлетворением.
– Так вернись и забери её. Я не могу всё время быть с ней. Выходные – это моё личное время.
– А моё когда?
– Будни.
«Эта тварь даже не думает о том, что по будням нужно работать. Хотя, справедливости ради, на работе я не особо напрягаюсь. Но ей это знать не обязательно».
– В позапрошлые выходные она ударила меня палкой, когда я отказался купить ей куклу. А в прошлые – говорила, что её новый папа красивее и вообще у него джип. Перевоспитать её нереально. Поэтому не вижу смысла в наших встречах.
– Геранин! Ты должен быть с ней на выходных! Приезжай и забери!
– А то что?
– Ты – её отец! Хочешь быть паршивым отцом?
– Мне плевать, какой я отец. Я её больше не буду забирать.
– Я подам в суд!
– Будет решение суда – приходи. А до этого даже не звони мне. Платежи с пометкой «алименты» я делаю. В банковской выписке они есть. Так что суд не прикопается.
– Почему так мало? Ты должен зарабатывать больше!
– Это теперь моё дело, сколько я зарабатываю! Мы больше не семья!
Он бросил трубку. Это последнее решение насчёт дочки далось тяжело. Но ещё тяжелее было оставаться с ней каждые выходные и видеть, во что она превращается. И ощущать собственное бессилие. Битву за дочь Шмель проиграл. Как, впрочем, и за семью. Он решил зафиксировать убытки и двигаться дальше. Оставил квартиру бывшей жене при разводе, продал машину и первое время жил на эти деньги. Громадный шаг назад, но было приятно не плясать под дудку бывшей.
Саша вышел на лестничную клетку и позвонил в дверь Молчуна. Через минуту открыла его мама с Леной на руках.
– Здравствуйте, тётя Надь. Я сегодня в магазин заскочу. Что купить нужно?
– Саша, спасибо. Ничего не надо.
– Вы же знаете, что отказываться бесполезно. Мы с Колей всё равно не отстанем. Диктуйте.
– Лучше скажи, когда мой сын вернётся?
– Не знаю. Так и не удалось его найти. Диктуйте. Всё равно не уйду.
Шмель записал всё в телефон и вышел на улицу. Они с Колей делали, что могут, для дочери Молчуна, которую все вместе решили назвать в честь мамы.
Саша шёл на работу, помедленнее передвигая ноги. Теперь работа была, как это говорят, в шаговой доступности. Медленно и спокойно он дошёл до офиса, также медленно включил компьютер. Пока грузится – ушёл пить кофе. Раньше, на старой работе, он бы сразу полез разбирать новые заявки, выискивая из них самые срочные. Но то время прошло.
«Отбыть своё время от звонка до звонка, выдать заказов, сколько не в напряг, получить деньги в конце месяца. Вот его задача».
Молчун
Люди. Он шёл и думал о людях. Вот эти двое, что с ним. Шмель, похоже, всё ещё в форме. Только щурится, как крот. «И Бык не ноет. Достойный сынок олигарха. Исключение, каких мало. Но они есть. Везде, всегда и в любое время. Вернуть бы мою группу сюда. Дать второй шанс».
Лица проплывали в памяти. Тихий с протезом вместо ноги. Леший, чистящий СВД после очередного рейда. Меркулов улыбается, подняв руку в приветственном жесте. Радист с испуганным лицом. Вот и Алиев. Отец. Почти все сгинули. Он сопротивлялся, стараясь не подпустить последний образ, но знал, что это неизбежно. Лена. Стоит в дверях, готовясь выходить. Сейчас они закроются и всё. Больше он её не увидит.
«Нужно было остаться с ней тогда. И плевать на все эти устаревшие понятия, кто сколько должен зарабатывать. Мир изменился. Но я слишком тугой во всём, что сложнее убийства».
2017 год
Наркотики прекратили действовать восемь часов назад. Володя сразу провалился в сон часов на шесть. Проснувшись, проверил повязки и понял, что кровотечения нет. Идти после двухсуточной гонки было тяжело. Еле тёплая тушёнка, съеденная недавно, комком болталась в животе. Молчун не знал, что стало с остальной группой, и сейчас, без рации и какой – либо связи, выходил по компасу в сторону своих. Один шаг за раз, не быстро и не медленно. Он кучу раз бывал в походах и рейдах. Так привык протаптывать тропы в лесу и месить грязь ногами. Сегодня было особенно трудно. Суставы и мышцы как – будто заржавели. Помимо боли в ранах при движении, боль возникала ещё неожиданно, в разных местах по всему телу. Молчун знал – остановиться и снова начать двигаться будет сложнее. И больнее. Поэтому шёл вперёд, регулярно сверялся с компасом и терпел.