«Ты не на войне. Не стоит перегибать. Но он всё ещё опасен. Нож – не шутки. Хоть остался всего один – этот один может убить нас всех.»
Последний стоял и смотрел на Молчуна. В него полетела бутылка, брошенная Саней. Говнюк закрылся рукой, и она попала в подмышку. Потом он развернулся и побежал прочь.
– Добрая работа! – сказал Молчун, поймав себя на мысли, что действительно испытывает удовлетворение от хорошо проделанной работы.
«Да, теперь это – его работа. Стоит наконец свыкнуться с этой мыслью. И нет для него никакой другой жизни.»
– Да ты грёбаный мясник! Как ты понял, что всё серьёзно? – вопросил Бык.
Молчун пожал плечами.
– Это в воздухе. У Молчуна всегда был нюх на такие вещи. И реакция получше нашей. Спасибо скажи. Щас бы лежал, как ёжик. Только вместо иголок – ручки от ножей. – цинично, как – то по-стариковски, ответил Шмель.
«И где его прошлый задор?»
На место Бык вызвал нужного следователя через адвоката. Все окрестные камеры не работали. Было очевидно, что это – покушение, которое пытались представить, как случайную драку.
– И кто из твоих врагов мог это устроить? – спросил Володя у друга.
– Пока никаких идей. Только если под заводских копать. Я завод закрыл. Там много недовольных было. Остальное вроде в норме.
Адвокат о чём – то говорил со следователем неподалёку. Молчун уже понял, что дело спустят на тормозах – без последствий для него. Скорее всего – представят, как поножовщину между кавказцами. Отсутствие свидетелей и записи камер позволяло это сделать.
Он чувствовал смесь радости и горечи. Они вместе выпутались из этого дерьма, но ему пришлось убить ещё троих. Станет мясником ещё и в глазах друзей. «Что-ж, плевать. Маски долой. Всю жизнь переживать из-за этого я не буду. Прямо сейчас и заканчиваю.»