– Спасибо, – прошептал парень, глядя на золотистые пряди в подарке сестры.
Это был самый чудной подарок. Раньше, когда ребята жили у Барона, они дарили друг другу что-то из еды, что-то очень вкусное и необыкновенное и ели это вместе. Макс еще, бывало, приносил сестре цветы. А этот браслет...
– Я обязательно сохраню его, Эдра!
– С днем рождения! – улыбнувшись, проговорила девушка.
Глава 12. Раскол и его последствия
Макс проснулся задолго до пробуждения изгоев, в комнате стоял удушающий запах перегара, грязных носков и пота. Парень потянулся в кровати, широко зевая, и посмотрел на сестру. В этот раз она не захотела спать с девочками в другой комнате, уткнулась ему в плечо и через мгновение засопела.
Эта ночь была спокойной, без кошмаров и чудовищных видений о смертях, которые пережил парень, но он все равно долго не мог заснуть. Мысли в голове не давали покоя, Макс думал о том, что их ждет, планировал уже не в первый раз, как будет продвигаться борьба с Коалицией Мира. Он знал, что нужно делать, осталось рассказать о своих соображениях его товарищам... Товарищам ли? Разве они на одной стороне? Кажется, что на одной, но все довольно сложно и запутанно. Вчера Крос встал на его сторону, но это все равно не могло усмирить пыл несогласных. Макс знал, раскол – это только начало. Все может полететь в бездну. Одно неверное движение, шаг в сторону и товарищи, соплеменники могут стать врагами.
Парень поднялся на ноги, отметив мысленно, что чувствует себя вполне сносно, он бодр и полон энергии. Похвалив себя за отказ от алкоголя, правда только после одного бокала вина, Макс прошел в ванну, умылся и спустился вниз. На дежурстве сидело трое в разных концах дома: один – лысый, с черными, гнилыми зубами и мерзким запахом изо рта; второй – худой, сутулый парень из Ищеек, что встал на сторону «нового Одноглазого», увидев Макса, он бодро улыбнулся; и третий... Точнее, третья – Шая. Макс подошел к девушке.
– Не спиться? – улыбнувшись, поинтересовалась она.
– Нет, – в ответ улыбнулся Макс, – просто выспался.
Подруга одобрительно мотнула головой и уставилась в небольшую щелку в окне. Ее рука лежащая на раненной ноге, немного подрагивала.
– Как обстановка? – прокашлявшись, спросил Макс. Ему почему-то было сложно разговаривать с Шаей, он как будто немного терялся.
– Спокойно... Непривычно тихо. Стражей за всю ночь не было видно, никого из людей. Это плохой знак, – уверенно сказала девушка, повернув лицо к Максу. – Затишье перед бурей!
– Скорее всего, – согласился он. – Ничего ведь не может кончиться для нас хорошо, верно?
Шая как-то странно посмотрела на парня. Он поежился – вдруг она уловила подтекст, скрытый в этом предложении?
– Нас точно не оставят в покое, – немного подумав, ответила она, – но я верю, что за болью последует что-то хорошее... Нужно надеяться.
– Да, – хрипло ответил парень и запустил руку в волосы. – А как твоя нога?
– С ней все будет в порядке, – махнула она рукой. – Хорошо, что лезвие не было пропитано ядом.
– Я знал, что метательные ножи Ирис без яда, но все равно испугался...
Макс на несколько секунд замолчал, вдруг представив, что Шаи больше нет, как Дэкса, Анид и Ниры. По телу пробежали неприятные мурашки. Он вздрогнул. Девушка заметила это.
– Все обошлось, – улыбнулась она, но тут же улыбка сползла с ее губ. – Правда, не для Дэкса и Анид...
Макс опустился рядом с Шаей на низкую лавочку под широким окном в гостиной. Они так долго не разговаривали, он скучал по ее голосу, по голосам остальных ребят. То время, что они провели в особняке Лютеров, проходило в гробовом молчании, друзья обменивались дежурными фразами и только. Смерти двойняшек они переживали очень сложно, эта боль была не соразмерна, а страх перед новыми смертями сковывал все внутренние органы.
– Я не думала, что будет настолько паршиво на душе, ведь я мало времени их знала, – девушка тяжело вздохнула. – Смерти выводят из равновесия...
– Было бы странно, если бы не выводили.
– Им, – подруга мотнула головой в сторону мужчины с плохими зубами, – вполне нормально. Эти люди готовы праздновать на похоронах своих близких и знакомых...
– Да, – кивнул Макс, – и это чертовски пугает меня. Но я стараюсь убедить себя в том, что они просто закалены временем, страданиями и болью. Что в них не осталось места для сочувствия и переживаний, что они просто настроены на борьбу... Может быть, их слезы уже давно высохли, но когда-то они точно существовали.