– Нельзя создавать шум! – агрессивным шепотом пытался донести до Кроса Рид. – Ты дикарь, который загонит нас всех в могилу!
– Что тут происходит? – включился Макс, забравшись на крышу последним.
– Этот... этот...
Макс впервые видел Рида таким нервным и скособоченным от гнева, обычно подобная манера поведения принадлежала Кирону.
– Нам крышка, парень! Если ты не угомонишь этого верзилу – нам крышка.
– Подумаешь, – буркнул Крос, – пальнуть разок и делов-то... Ждать, когда вы там дырку просверлите тоже так себе затея. Ковыряетесь, будто у дамочке под юбкой!
– Стоп! – ахнул Макс. – Крос, ты что, пил?!
– Ну, глотнул мальца, чтобы согреться, – осоловело взглянув лидеру в глаза, проговорил изгой. – Немного... одну бутыль всего.
Макс ошарашено уставился на члена команды. Вряд ли в его желудке плескалось содержимое всего одной бутыли рома. Теперь ему казалось абсурдным совершенно все. И сама затея, и это место, и эти люди.
– Да мне одна бутыль, словно капля в море. Не пьян я. Все в полном порядке.
– Оставим его тут, – включился Кирон. – Такая собака как ты, Крос, должна знать свое место! Если ты остался с нами для того, чтобы посмеяться, не стоило!
– Детишки, да вы чего…
– Ты остаешься, Крос, – грубо отозвался Макс. Все его мысли на счет того, что можно положиться на взрослого человека, развеялись прахом. – Сам говорил, что будешь слушать меня. Я говорю, что ты остаешься и не мешаешь нам.
– Эй, юнец…
Верзила беспомощно опустил руки и, не найдя поддержки в глазах Макса, обратился взглядом к остальным членам группы. Никто даже не думал встать на его сторону.
– Все мы убиваемся как можем по тем, кого потеряли… – попытался оправдаться тот. – Я останусь. Прикрою, если что.
Макс кивнул мужчине, пытаясь скрыть разочарование, и первым прошмыгнул в только что открытую Штецом дверь, снова подметив полезность этого несуразного парнишки. Крос провожал отряд виноватым взглядом.
***
Преодолев чердак и несколько закрытых дверей, команда повстанцев оказалась на третьем этаже здания Дворца Коалиции. Витражные окна пропускали совсем мало света из-за туч, в коридорах было темно и тихо. Слишком тихо.
– Мне это совсем не нравится, – рядом прошептала Шая. – Я готова к бою, готова к ранениям или даже смерти, а тут никого. Но почему у меня такое ужасное предчувствие?..
– Давайте не будем паниковать, – попытался успокоить девушку Макс, а сам почувствовал, как неприятный холодок поглаживает спину ледяными пальцами. – Будьте предельно осторожны, передвигайтесь тихо и готовьтесь к атаке в любую секунду. Тут повсюду камеры, я уверен, что Коалиция Мира уже в курсе, что мы здесь.
– Зачем тогда через крышу лезли? – спросил кто-то из недавно прибывших из-под земли. – Могли бы и правда через парадный вход зайти.
– Я вообще-то пытаюсь провести вас по слепым зонам, – раздраженно кинул Макс. – Но я никакой-то там супер-крутой боец и далеко не самый умный парень… Просто заткнитесь и смотрите в оба!
Все затихли, а Макс всеми фибрами почувствовал, как его спину прожигают непонимающие и, возможно, разочарованные взгляды команды. А чего они хотели?
Бабах!
Хаотичные мысли Макса прервал оглушающий взрыв где-то снаружи. Парню показалось, будто он чувствует, как даже в Дворце Коалиции вибрирует пол от мощного грохота. Все, не сговариваясь, кинулись к разрисованным окнам, пытаясь выбрать более светлые участки краски, чтобы рассмотреть, что происходит на улицах Ярила, и перед их взорами предстала пугающая картина.
В той стороне, где располагался вход в Яму, поднимался огромный столб пыли. В голове Макса сразу возникли образы жертв, похороненных заживо под завалами бетонных плит и железных балок. В горле пересохло.
– Калег… – глухо всхлипнула Шая, прикрывая ладонью рот.
– Вот и правда, что называется, отвлекли все внимание на себя, – подал голос Штец, такой же ошеломленный, как и все.
– Ну и психи! – зло бросил Кирон. – Он же говорил, что все продумал, говорил, что взрыв будет небольшой мощности... Ему надо было только расколоть ворота, чтобы выпустить людей, а он что натворил!
Макс четко понимал, что недолюбливает Одноглазого. Нет, даже не так… Он, очевидно, ненавидел его. Но, смотря сейчас на последствия взрыва, ему не хотелось верить, что того больше, возможно, нет. Нет, как и всех, кто пошел за ним.
Гнев захлестнул парня и тот со всей силы треснул по окну кулаком, вкладывая в удар весь поток боли и негодования. Осколки осыпались вниз, на аккуратно высаженные вдоль здания клумбы. Порезы на пальцах даже немного не могли заглушить чувство отчаяния.