- Завидный жених! На правах одного из главных лиц повстанческого отряда я выберу себе самый роскошный ярильский особняк, их теперь тут куча пустующих... - мужчина на секунду задумался, а потом продолжил мечтательным голосом: - Ох, все ярилочки будут моими!
- Матерь святая, Крос, - вздохнула Шая, - ты всегда думаешь одним местом?
- Я мечтаю, девочка. Кто мы, если не мечтаем?
Никто не стал отвечать на вопрос бугая, по холлу прошелся гул смешков. Люди переговаривались, в очередной раз намереваясь разделиться. Последние минуты в особняке Лютеров Макс посвятил объятиям с сестрой. Мика, все время торчащий рядом, тоже нарвался на близость от друга. В соседней комнате, не уединившись как следует, стояли Лиса и Кирон, плотно прижавшись друг к другу и страстно целующихся.
Что-то вновь намечалось...
***
Лиса все же настояла на своем и отправилась вместе с Кироном, упрямо держа парня за руку. Макс видел, что тот еле сдерживает улыбку. Несколько раз на лице друга все же проскользнула довольная гримаса и Максу стало чуточку теплее на душе за ребят. Но только он подумал о том, что они все еще могут быть счастливыми, мысли о том, что счастье это может быть недолгим снова завладели им.
Чего им стоило опасаться? Химеры были где-то неподалеку и в любую минуты могли напасть. Духовая трубка Лисы с ядовитыми дротиками немного сглаживала ситуацию и давала ребятам надежду на то, что при схватке они победят, но Макс опасался не только химер. Возможно, где-то в лесу все еще бродили уцелевшие стервятники. Или люди с Окраины. Или стражи... Нельзя было просто отметать эти варианты, каким бы абсурдными они на первый взгляд не казались.
- Что будешь делать, если твои знакомые мертвы? - как-то слишком бесцеремонно поинтересовался Крос, когда они зашли в лес.
- Похороню их.
Макс боялся того, что обнаружит Мали и Вучи мертвыми, но больше всего он страшился обнаружить их изуродованные, изувеченные тела. Понять, что они мучились перед смертью, представить как именно Ирис расправилась с ними.
- Я не питаю ложной надежды, что они живы. Я просто не могу оставить все как есть. Это моя вина, что все так вышло и вы не должны были идти со мной...
- Не должны были, это верно, - пробасил Крос. - Но отпускать тебя одного нельзя, дел можешь натворить. Только Матери известно, что красноволосая чертовка сделала с твоими близкими... Одному подобные вещи нельзя переживать.
- Заткнись, Крос, -зашипела на мужчину Шая. - От твоих слов Максу легче не становится. Не надо его накручивать!
- Она права, здоровяк, лучше бы тебе заткнуться.
Кирон в одно мгновение стал серьезным и этот трудный разговор сошел на нет. Максу странно было ощущать заботу друга. Особенно, если вспомнить, как тот хотел сдать его членам Гильдии Теней, но именно в такой поддержке он нуждался. Просто дружеское молчание и взгляды, дающие понять, что он не один.
Подниматься в гору было очень трудно. Бок ныл, сломанное ребро ломило внутри, не помогала даже тугая повязка. Заплывший глаз не давал возможности хорошо обозревать местность. Макс подумал, если бы он шел один,то давно бы напоролся на химер или просто каких-нибудь диких зверей. Дорога в гору по скалам показалась путем в преисподнюю. Силы покидали парня, но он упрямо шел вперед, отвергая помощь друзей.
- Лучше смотрите по сторонам, - ответил Макс, в очередной раз отказавшись от руки Шаи, - от этого будет больше пользы.
Он чувствовал, как его тело начинало гореть, у него поднималась температура. Похоже было на то, что в его организме стремительно разрастался воспалительный процесс. Дышать становилось больно, но Макс старался не обращать внимание на недомогание. Только не сейчас, когда путь до хижины дядюшки Вучи почти пройден.
Последние несколько километров он плелся совсем еле-еле. Макс заставлял себя делать новые шаги, понимая, что не имеет права сдаваться. Дорога была долгой, но он преодолевал и не такие расстояния, он терпел куда более страшные раны, чем сломанное ребро и подбитый глаз.
На побережье было холодно и сыро. Ветер гонял волны, часто разбивая их о скалистый берег. Морская соль проникала внутрь с воздухом. Максу нравился этот запах: соль и водоросли, он успокаивал. Дом дядюшки Вучи виднелся вдалеке одинокой кляксой. Видимо, у Макса мутнело в глазах от болезни. И хоть эти решающие шаги до хибары были вымученными, его подгонял вид дома. С ним ничего не случилось. Он остался таким же как прежде, и, казалось, до сих пор хранил в себе две дорогие Максу жизни.
Взойдя на порог дома дядюшки Вучи, Макс как следует отдышался перед тем как постучать. Его встретила звенящая тишина, но только парень хотел оставить надежду, услышал шаркающие шаги за дверью хибары.