Павел хотел было так и поступить, в компании жевать всегда приятнее, но тут его взгляд упал на четвертого постояльца, который показался ему знакомым. Невысокий мужчина, с кожей оливкового оттенка, седеющими короткими волосами, выдающимся носом и глазами навыкате, сидел на диване и нехотя что-то жевал, запивая еду пивом. Перед каждым глотком он чуть морщился, словно вкус напитка был ему неприятен. На мага он взглянул мельком и, как показалось Павлу, с неудовольствием. Возможно, мужчина был мизантропом, и каждый новый человек доставлял ему душевные страдания. Но он заплатил ровно столько же, сколько Павел, так что мог сидеть и страдать сколько душе угодно.
Тем не менее Веласкес был готов избавить его от своего присутствия. Когда барменша Мари принесла и ему пиво в запотевшей кружке, Павел вспомнил, где он раньше видел этого человека. Пятнадцать лет назад, в приюте, на острове Мечты, тот работал старшим воспитателем. Звали тогда мужчину Шань Ли, он занимался с детьми физической подготовкой. Кроме Павла, у воспитателя было еще три сотни подопечных, но Веласкес надеялся, что изменился достаточно, чтобы не привлечь к себе внимания – вырос, разросся в плечах и бицепсах, состриг длинные волосы и почти ничем не напоминал того тощего глиста, которым попал в приют.
Павел встречал некоторых людей из прошлой жизни, особенно в последние четыре года, но никто пока не связал воедино его и того тощего мальчишку, которого перевели в июне 323 года в другой пансион, для проблемных подростков, где он и утонул года через три. И он очень рассчитывал на то, что это так и дальше будет продолжаться. Не было никаких причин волноваться, Паулу Гомеш умер восемь лет назад, когда Павел Веласкес уже отметился на Свободных территориях. К тому же Кавендиш очень постарался, чтобы не только отпечатки пальцев и ген-код, но и многие детали были изменены в архивных файлах, это несложно, когда ты продвинулся по карьерной лестнице до помощника главного инспектора Службы контроля. Единственного помощника.
Поэтому он спокойно сидел, цедил пиво и ждал, когда его старый знакомый наконец покончит со своим ужином и свалит к себе. Через пять минут после того, как Шань Ли ушел, он забрал коробку с едой и вышел на улицу. Солнце уже садилось, но еще не наступил тот момент, когда видимость падает, ветер почти совсем стих. На стоянке Шань Ли открыл переднюю дверь своей машины и, видимо, собирался уезжать.
Павел нацепил служебные очки – и Сол еще слишком сильно светил, и репортаж про маяк мог пригодиться на худой конец, мысленно пожелал Шаню хорошего пути, все эти сельские пансионы, где отдыхаешь в одиночестве и тишине, хороши первые несколько часов. С того места, где стоял маг, была видна верхушка маяка, в гаснущих лучах она выглядела, словно шпиль старинного замка. Веласкес собирался подняться наверх и немного поснимать, и уже повернулся в сторону своего номера, чтобы оставить там еду, когда на стоянке показалась девушка, та, что была днем с парнем, сидящим внутри. Она явно была напряжена и очень торопилась. Настолько, что чуть было не сбила Павла с ног. Девушка была в кожаной куртке и обтягивающих голубых джинсах, руки она держала в карманах, но под полой куртки у нее был пистолет в кобуре.
Ничего необычного, практически все носили с собой оружие, Остров был местом опасным, особенно на Свободных территориях. У самого Павла карабин лежал в байке, а пистолет – в номере, но если бы он собрался выйти за территорию мотеля, то тоже взял бы его с собой.
Девушка стремительно шла с угла стоянки по направлению к нему, траектория ее пути шла как раз мимо машины воспитателя. Парень из бара тоже вышел, он встал чуть позади Павла, и маг ощутил дуло пистолета у своего виска.
– Не шевелись, – посоветовал ему голос сбоку. – И не вздумай кричать.
Павел застыл. Ему сразу пришло в голову, что это могут быть люди Карпова, непонятно зачем, но они его выследили. Но потом ситуация изменилась.
Когда девушке оставалось несколько шагов до Шань Ли, она выхватила из наплечной кобуры пистолет и, почти не целясь, выпустила очередь. Пороховое оружие не требовало подготовки, в отличие от разгонного, но и попасть в цель из него было значительно труднее, к тому же у нее дрожала рука. Из двадцати восьми пуль только три попали в жертву, остальные ушли в молоко.
Первая пуля ударила в плечо, Ли стоял к девушке боком, прикрываясь спереди дверью машины и опершись одной ногой на сиденье, таким образом и спина его была частично прикрыта. Вторая попала в ногу. Судя по тому, как брызнула кровь, Шаню повредило артерию. И третья попала в шею, вырвав кусок, так что, скорее всего, бывший воспитатель после первой очереди был уже мертв, он свалился внутрь машины, скрывшись из виду.