– Том Орнсби, менеджер, тот еще говнюк. Но платит хорошо.
– Будь другом, скажи, что я от мисс Ласкер, он должен быть в курсе.
Охранник недоверчиво кивнул, подошел к бородатому, сказал что-то, показывая на Павла рукой, менеджер сморщился, словно лимон прожевал, сверился с планшетом и кивнул головой.
– У тебя три минуты. – Охранник затащил Павла внутрь периметра, Настя было дернулась за ними, но ее не пустили. – От самой Эми Ласкер? Ты важная персона, приятель.
Веласкес только улыбнулся. Жена Кавендиша, Эмили, в свое время была куда более знаменита, чем эта певичка, и до сих пор чувствовала себя в музыкальной тусовке как рыба в воде. Поэтому Орнсби встретил Павла слащавой улыбкой, отвел подальше от толпы, сделал Мелани знак, та недовольно надулась, но подошла.
– Кто это такой, Том?
– Так нужно. Он задаст тебе пару вопросов, и все. Одна минута.
Репортеры переключились с Мелани на Веласкеса. В основном эти ребята приехали из Сентаменто и Ривердейла, знакомых среди них не было, но Павел готов был биться об заклад, что информация о нем уже поступала к ним на телефоны.
– Ладно, – певичка вздохнула. – Только два.
Одна из девушек продолжала укладывать ей волосы.
– Один, – уточнил Павел. – Только один вопрос, мисс, от «Фундо Политико» и наших читателей. Как вы относитесь к моде на нераздельные кольца?
– Отличный символ любви, жаль, что у меня не с кем сцепить такое колечко, но надежда живет в моем сердце. – Пайпер ослепительно улыбнулась в камеру. – Это все?
– Да, спасибо, мисс. Это было замечательно сказано.
– Но на самом деле мне на них наплевать, – устало добавила певица. – Почему все время задают дурацкие вопросы?
– Может потому, что ваша лучшая песня называется «Трахни меня»? – не удержался репортер.
– И то верно. – Мелани сделала шажок, чтобы уйти, и, уже отворачиваясь, бросила: – Интересно, какая твоя любимая песня?
– «Black fucking Sol», – совершенно честно ответил Павел.
– Неужели? – Пайпер даже специально повернулась, чтобы посмотреть ему в глаза. – Ничего оригинальнее придумать не мог? Ей уже лет сто.
– Семьдесят четыре, тетя Эми написала ее в семнадцать лет.
– Тетя Эми? – Мелани насмешливо улыбнулась, но от раздражения ее ноздри расширились. – А Моузес Грейв для тебя дядя Мо? Ты знаешь, что я училась пению у великой Эми Ласкер? Я была ее ученицей, и это то, чем я горжусь. Если всякие проходимцы вроде тебя начнут трепать ее имя, они пожалеют. Что, Том?
– Мисс Ласкер сама просила за этого молодого человека. – Орнсби подергал себя за бородку. – Они знакомы, Мел.
– Какого хрена ты молчал?
– У тебя выступление.
– Ладно, эй, как тебя…
– Павел Веласкес, мисс.
– Отлично. Том, дай ему пропуск в первый ряд. Двое? Дай два. И мы с тобой еще поговорим, не исчезай. Том, я буду петь вживую.
Чем закончится спор певицы и ее менеджера, Павел ждать не стал, получил метку, налепил ее на значок и вылез обратно в толпу.
– Вот, – он протянул Насте вторую метку. – Теперь мы ВИП-персоны, считай, не зря за мной гонялась. Держись ко мне поближе, и когда начнутся соревнования по метанию кур, сможешь поймать самую жирную, а потом мы расстанемся. А что ты хотела? Уговор есть уговор, детектив, в отделении я отвечу на все вопросы, но только в присутствии Ломакса.
– Дурак ты, Веласкес, – серьезно сказала Волкова. – Может, ты ни в чем не виноват, но ведешь себя, словно на тебе три убийства и изнасилование. Мы ищем преступников, а не стараемся засадить за решетку любого, кто нам не нравится.
– Значит, я тебе не нравлюсь? – уточнил Павел.
Настя промолчала, но в первый ряд вслед за ним пробралась.
Мэр уставился на часы на городской ратуше, те как раз показывали два часа второй трети. На старой Земле – полдень.
– Пора, – сказал он, через микрофон его голос разлетался по всей площади. – Отлично, сколько народу. Джейми, мисс Перкинс, семейство Сантушей, смотрите, какой у них карапуз. Как сына назвал, Мигель? Пепе? Отлично, похлопаем Пепе Ринальо Сантушу. Друзья, сегодня мы празднуем трехсотлетие старой развалины, которую наши предки когда-то построили, а потом взялись за ум и снесли. На самом деле это отличный повод выпить и повеселиться, да?
Народ дружно зашумел.
– И мы сделаем это, черт побери, оторвемся за все триста лет. Но сначала наша дорогая гостья из Сентаменто, Мел Пайпер, исполнит гимн округа.
Под рев толпы Мелани вышла на сцену, подождала, когда крики стихнут, и запела.
– А она и вправду неплохо поет, – шепотом сказал Павел Насте. – Но все равно ее уровень – это «Me Fode».
– Заткнись и дай послушать, – прошипела Волкова.