– Закрой глаза, мой мальчик.
Сын повиновался. Через мгновение он почувствовал, как его волосы на затылке были приподняты заботливой рукой Мари. За этим знакомым и нежным жестом последовала боль, которая длилась всего мгновение.
Ее быстро сменила абсолютная тьма.
Глава 7
Хрупкое тело Германа Бодрийяра сдавливала глубина.
Холод пробирался под шиворот и мучал кожу ледяными уколами. Конечности юноши давно перестали откликаться на любые попытки возобновить движения и ощущались как что-то инороднотяжелое и совершенно неподвластное сознанию. То, что давило на него сверху, было беспросветным, неподъемным и густым, словно мертвая туша чудовища, победившего парня в неравной схватке. Оно держало его под собой, лишало кислорода и не оставляло ни шанса на то, чтобы вздохнуть полной грудью и, наконец, очнуться.
– Я молю вас прекратить!
Призывный вскрик хоть и пересекался с тем, чего желал Герман, но не принадлежал ему – ни в мыслях, ни тоном голоса.
Где-то далеко, на поверхности, за невидимой толщей говорила мать.
– Эта роль… чужда ему, мистер Бодрийяр. Инородна!
– Позвольте мне самому решать, чем должен заниматься старший сын! С тех пор как мальчик стал юношей, его судьба – не ваша забота!
Спор разгорался. Все утомленное естество наследника Николаса рвалось наружу, пытаясь бороться с тяжестью. Но, стремление вновь защитить слабого в этот раз было не способно разорвать оковы окоченевших когтистых лап, что удерживали парня в неподвижном положении.
– Ваш авторитет неоспорим. Неоспорим, мистер Бодрийяр…
Женщина плакала. Ее рыдания сотрясали вязкую тьму, орошая воспаленное сознание соленой горестной влагой.
– Он болен! Вы знаете, что он родился таким.
– Чушь! – продолжал отвергать любые слова Ангелины голос отца. – Вы сами в том виноваты.
Придумали болезнь, в которую этот слабак поверил и ныне ей кичится. Это ваша вина! Носились с ним, как глупая квочка!
– Да что же вы говорите… – сквозь хлюпанья стонала супруга Николаса. – Ваш отец подтверждал его недуг сам…
– Не поминайте великого Джека Бодрийяра всуе, мадам! – порыкивал мужчина. – Он был гениален в своем времени. Но медицина давно ушла вперед! Будь ваш выродок дамочкой, сия модель была б ему позволена. А коль родился мужем – пусть ломается на корню!
Герман сделал глубокий вдох, чувствуя, как вода заливается в его ссохшиеся легкие, и, приложив усилие, распахнул глаза. Удар тупой боли разразил его виски, а после застыл обручем вокруг черепа.
Тьма вокруг сохранялась. Лишь отблески света теперь пробивались к юноше через глухие затворки, окружающие его со всех сторон.
– Невозможно вечно колоть ему морфин, мистер Бодрийяр. Однажды все станет только хуже!
Одна из «затворок» всколыхнулась, приоткрывая обзор. Пространство, сохраняющее мрак, оказалось тремя тяжелыми завесами балдахина, что окружал ложе в материнской спальне.
Супруги поддерживали ссору где-то совсем рядом. Их снующие силуэты то и дело заставляли тяжелую ткань волноваться.
– Чем хуже эта смесь той «Детской тишины»[13], что изобрел наш достопочтенный дедушка? – брезгливо подначивал Николас. – Казалось, лишь благодаря ей ваш буйный тогда был усмирен. Не вы ли радовались чуду фармации – две ложки в день, и ваш сын – будто новенький?
– То детская микстура! – горевала Ангелина. – Все принимают, и мы принимали. Мы говорим о чистом морфине!
– Да вам бы и самой вколоть немного! Гляжу я, лауданум на вас и вовсе не действует боле! Иль лучше оставить все как есть, и пускай ваш Герман растет как сорняк в поле – тонким и бесхребетным, подобно вам и вашей родне?!
Юноша сделал усилие для того, чтобы издать звук, но голос, потерянный где-то далеко на глубине, оставленный в подарок чудищу, что высосало силы, более не возвращался.
– Вы убиваете меня… – рыдания матери постепенно обращались в утробные. – Но мало вам того… Вы убиваете сына…
– Я возрождаю наследника великого дела, – грубо отрезал муж. – Уж поверьте, я знаю, как лечить его недуги. Немного работы, и без морфина обойдется. Не нужен он будет, и все тут. Уступит место новой страсти!
Супруга вскрикнула и пораженно зашептала:
– Да что же вы делаете… Неужто хотите, чтобы он… сам?
– А то! – Николас разразился победным смешком. – У Вуйчичей, должно быть, намечается отпуск!
– Нет!
Что-то с грохотом опустилось на пол, заставляя балдахин содрогнуться. На то, чтобы подняться и проверить самостоятельно, у парня не было ни единого шанса.
13
Детское наркотическое снотворное на основе опиума или морфина. Обычно разбавлялось патокой.