Громкий лязг, глухой стук. На левую руку упало лезвие. Хлынула кровь. И заставивший заледенеть руки крик прорезал двор. Лицо несчастного перекосилось от боли, он выгнулся дугой, словно пытаясь оторваться от ремней и упал без сил. Замер, тяжело поднималась и опускалась его грудь, исторгая стоны.
Палач, схватив обрубок с сочившейся кровью, бросил в чан с серной кислотой. И камера приблизилась, будто окунула меня в зеленоватую муть, где беззащитная плоть начала медленно распадаться серо-розовыми лохмотьями, исчезать, пожираемая агрессивной средой. Зачем, ну зачем они сделали это? Унизить, продлить мучения?
Падение второго лезвия отсекло правую руку. И вопль заставил заледенеть, застыть на месте, как соляной столб. Инстинктивно закрыла ладонями уши и тут же отняла. Весь ужас в том, что звук шёл изнутри, он рождался в моем собственном мозгу, исходя от проклятого наночипа. А тот лишь транслировал звук и изображение напрямую и убежать, скрыться от этого зрелища я не могла, и жернова невыносимых страданий перемалывали душу.
Вскочила с кровати, выронив подушку, ринулась к выходу, но замерла, проехав по инерции по гладкими половицам. Куда я бегу, от кого? Я не могу спрятаться от самой себя, от этого взгляда, наполненного до краёв болью и невыносимой мукой, которую я облегчить не в силах.
Третий удар, и за ним четвёртый. И на жутком «столе» остался обрубок, кричащий, визжавший, воющий от боли. Извивался, изгибался, и перекатывающийся рельеф мускулов будто пытался вытолкнуть чудовищную боль из обезображенного тела. Вскоре он уже не стонал, не кричал, а хрипел, и вырывающийся из груди звук походил на клёкот, лицо побагровело, распухло, а глаза вылезли из орбит.
Повисла пауза. Палач стоял молча, кошмарные крики страдальца не задевали его, у него не дрожали руки, в маленьких рачьих навыкате глазах застыла бездонная пустота брошенного колодца, потрясающее в своём равнодушии безжалостное спокойствие.
Крик захлебнулся, когда лезвие тяжело рухнуло на шею несчастного. Воцарилась такая странная замогильная тишина, что казалось я слышу, как бьёт алый фонтан из разрубленной шеи, капает на бетонные плиты кровь.
Палач схватил с платформы голову, поднял повыше, как делали это многие века назад, чтобы унизить казнённого перед пришедшими поглазеть на казнь зрителями, показать ему, как они смеются над ним. Но здесь толпа молчала, всё отводили глаза. На лицах застыл лишь ужас и беспомощность.
Громкий плеск и голова оказалась в чане. Открытый в последнем безмолвном крике рот, выпученные от боли глаза. Бессмертие сыграло кошмарную шутку с несчастным, заставив угасающее сознание пройти все круги ада. И тут же кислота начала своё страшное дело — провалился нос, обнажились глазницы. И теперь за мутной зеленоватой поверхностью висел как в безвоздушном пространстве череп, будто жадно выбеленные жарким солнцем пустыни. Но вскоре и он стал рушиться, как взорванное прямым попаданием бомбы здание. Скукожился до бесформенного комка, медленно опустился на дно.
Всё кружилось и вертелось перед глазами, кровавая колесница с запряжённой в неё квадригой вороных коней несла меня куда-то прочь. Развевались зловещие в своей густой черноте гривы, мелькали налитые кровью глаза. Я стала молиться, без слов, прося о пощаде, о какой-то небесной милости, о том, чтобы кто-то пришёл и оборвал мои страдания. И горячие слезы обжигали лицо, щеки, заливались в уши. Кричала, выла и рыдала. Лишь усугубляя тяжесть в душе, давившую на грудь, лишавшую глотка воздуха.
Омерзительное шоу закончилось, я лишь слышала шедший будто издалека голос Моргунова, проклинавшего любого, кто ослушается законов наших Покровителей.
Меня стошнило, пустой желудок вывернуло наизнанку, свело судорогой, залив рот едкой кислотой. Я зашлась в кашле, и едва поднявшись с кровати, дотащилась до ванной. Большой голоэкран показал всю мою неприглядную бледность, фиолетовые тени под запавшими глазами, пронизанные выступившими под кожей жилками, синюшность губ, обмётанных белым. Промыла рот водой. И краем глаза зацепила беломраморную пустоту ванны. Да, вот именно то, что мне нужно сейчас.
Вода забурлила, вырываясь из кранов, я сбросила одежду, переступила через неё, опустилась в заполненную ванну. Провела по стене, вызвав меню управления и набрала код. Через мгновенье словно серебристая стрекоза ко мне опустился робот. Лёгкий, почти незаметный укол в шею и глаза стали слипаться, тело расслабилось, голова заполнилась туманом небытия.