– Эх, просчитался!.. Как не подумал, что такие долго не задерживаются.
– Теряешь хватку, – сказал Сын Молнии злорадно.
– Теряю, – согласился Прайдер. – Пора с этим заканчивать... Эту доставим, и я сразу бросаю всякую службу.
– Будешь огородником?
– Почему нет? Другие как-то живут?
– То другие, а то ты... Повадился кувшин по воду ходить... Ну, пойдем?
– Пусть отъедут подальше, – ответил Прайдер. – Я не хочу, чтобы ее крик услышали.
– У меня не крикнет, – сказал Сын Молнии.
– Да, конечно, но я не хочу никаких случайностей. Вдруг кто из соседей услышит или увидит, а это станет известно тем двоим. Все горожане меня не так тревожат, как эти двое!.. Они нас и под землей найдут.
– У нас всегда все получалось, – напомнил Сын Молнии.
– Сам же сказал про кувшин, что повадился по воду ходить... Все равно будь начеку. Когда пойдем, помни, ее ни пальцем, понял? Привезти в целости и сохранности. Хозяйка особо предупредила, чтобы она оставалась девственной, как и была. Для их жертвы очень важной именно девственницу... Эх, зря я вызвал целый отряд!
– Ладно, встретим их в корчме уже с добычей.
– Тебе бы только в корчму!
– А что? Прекрасное место... А отряд может пригодиться. Вдруг кто узнает и попытается отбить?
В голосе Сына Молнии звучало беспокойство. Прайдер ухмыльнулся:
– Откуда узнают? Вынесем в мешке. В мешке и провезем через весь город. А дальше мир широк, дорог и тропок много...
Глава 16
Через город проскакали рысью, здесь только одни ворота, но сам город невелик, выехали на простор, кони долго неслись галопом, а когда перешли на шаг, Олег вздохнул:
– Никогда не верил, что такое возможно...
–Что?
– Что есть такие женщины.
Скиф дернулся, на всякий случай переспросил:
– Ты о... Ляне?
– О ком еще, чурбан!
Скиф самодовольно заулыбался, спина выпрямилась, он сказал голосом хозяина:
– Да, она очень красивая. Трудно найти равную... Олег пренебрежительно отмахнулся:
– Что красота!.. Сегодня есть – завтра нет. Да и в каждом племени свои законы красивости. В одних – чем толще, тем красивше, в других ценятся худые, как палки. Знавал народы, где на женщин с золотыми волосами смотрят как на уродов... там у всех волосы как тебя, только и глаза тоже темные... знавал... да что там! Многое знавал, но твоя Ляна – чудная и удивительная.
Скиф расплылся в улыбке.
– Да-да, – сказал он заинтересованно. – Ага, да, конечно... А чем еще, кроме красоты?
– Простак, – ответил Олег. – До чего же ты прост, дружище... Все тебе надо чтобы было больше или выше, чем у соседа! Но есть простые житейские явления, которые понятны даже мудрецу, блуждающему среди звезд. К примеру, в отличие от нас, женщины вовсе не стремятся к величию. Твоя Ляна просто живет. Спокойно и счастливо! У нас же не только войны, сражения, постоянные поединки... но даже более сложное и непонятное для тебя: вера, смирение, даже аскетизм и дервишество должны доказывать наше мужское величие!
Скиф озадаченно нахмурился. Конь прядал ушами, словно их обжигало горячее дыхание молодого воина. Наконец Скиф спросил подозрительно:
– Значит... она некрасивая?
– Я слышал от старых людей, – сказал Олег, и Скиф уловил нотку острой зависти в его голосе, – что раз в сто лет на земле рождается девочка с удивительным даром... Кого полюбит, того обходят беды, несчастья, невзгоды. Того в битвах не берет ни меч, ни топор, ни стрела, ни брошенный с крепостной стены камень... Если его укусит змея, то яд не подействует. Да змея такого и не укусит! Поспит рядом, если наползет ночью, а утром поползет себе дальше.
Он изумленно крутил головой, даже оглянулся, но уже не только маленький домик Ляны, но и весь город растаял в утреннем тумане.
Скиф тоже оглянулся, синие глаза округлились, с не-доверием посмотрел в твердое, как высеченное из камня, лицо Олега. Тот кивнул. Скиф воскликнул дрожащим голосом:
– Это... это немыслимо!
– Почему? – спросил Олег.
– Она... она такая простая!
– Простая и чистая, – согласился Олег. В голосе волхва прозвучала насмешка. – Ах да, все достоинства бывают только у людей знатных! А чем выше род, тем достоинств больше.
Скиф насмешку уловил, даже успел вспомнить про своих братьев, но возразил тем горячее :
– Но Ляна... Ляна не колдунья!
– А зачем ей быть колдуньей? – спросил Олег, – Это не колдовство, это... выше. Сила ее любви настолько велика, что охранит любимого даже от колдунов. Эх, Скиф... Дубина, ты даже не подозреваешь, что повезло сказочно тебе, а не Ляне.
Скиф сидел в седле, как будто по нему сверху стукнули огромным молотом. Ниже ростом, спина сгорбилась. Долго молчал, а когда заговорил, голос звучал смиренно и с нотками страха:
– Это что же... Значит, я для чужих стрел неуязвим?
– Да, – подтвердил Олег. – Но ты не рискуй, не рискуй... Вдруг она в разгар схватки вспомнит, что ты ее дурой назвал? Или еще как-то обидел?
Скиф вскипел:
– Да я никогда... Никогда не обижал! Да я лучше свою кровь выцежу до капли, чем позволю себе или другому ее обидеть, огорчить, чем-то задеть! Да я не дам на нее листочку с дерева упасть, я это дерево срублю к чертовой матери!.. Ишь, дурой!.. Да я никогда ей такое вслух не скажу...
Олег сказал:
– Вот-вот. Срубишь дерево, лишишь ее домик благостной тени... Словом, все же не рискуй!
В его голосе звучало серьезное предостережение. Скиф замолчал, поехал дальше нахмуренный, озабоченный. Олег видел сдвинутые брови, а губы слегка шевелились, словно Скиф разговаривал, убеждал, просил, доказывал.
Кони шли резвым галопом до самого до полудня, не выказывая усталости. Скиф начал удивляться, Олег помалкивал. И так непонятно, кто коней расседлал, накормил, напоил, если учесть, что Ляна все время была на виду.
Скиф не чувствовал усталости, однако Олег начал нетерпеливо посматривать по сторонам.
– Вон роща, – сказал он. – Доскачем, а там отдохнем.
– Устал?
– Нет, – удивился Олег, – а при чем здесь усталость?
– Ты сказал, что отдохнем.
– Так не от усталости же, – возразил Олег с удивлением. – Разве отдыхают, когда устают?
Скиф пробормотал:
– Ну да... Я раньше так думал...