Линкольн фехтовал лучше Ренно. Он действовал уверенно, не торопясь, умело скрывал направление удара до самой последней секунды. Ренно могло спасти только прекрасное зрение и умение молниеносно реагировать на выпады противника.
Но ему недоставало опыта. Пока что он продолжал отбивать удар за ударом и внимательно приглядывался к противнику.
Линкольн начинал сердиться. Очевидно, дикарь брал уроки фехтования, да к тому же обладал природной ловкостью и быстрой реакцией. Не так-то просто будет унизить его, и нетерпеливый Линкольн уже бесился.
Ренно заметил злобу и ярость в глазах врага, и это придало ему надежды. Воин-сенека знал, что в бою никогда нельзя терять терпение. Ренно вспомнил, как Гонка учил его, что воин, несмотря ни на что, должен оставаться спокойным и расчетливым, тогда он всегда будет выходить победителем и уходить с поля боя со скальпами.
Но и рисковать тоже нужно уметь. Ренно придумал простой план действий. Без предупреждения он вдруг перешел в наступление.
Граф легко отбил атаку, но пришел в полное неистовство. Мало того, что этот проклятый варвар высмеял его при дворе, он и теперь хочет его унизить. В бешенстве граф попытался снова перейти в атаку.
При этом он забыл про осторожность, и Ренно без промедления воспользовался этим. Он помнил все, что ему говорили, и потому лишь несерьезно ранил противника вруку, кровь пролилась, и дуэль можно было заканчивать.
Сэр Филипп Ранд громко объявил:
– Разойдитесь и опустите клинки, джентльмены!
Но Линкольн его не слышал. Рассвирепев оттого, что этот полуголый дикарь одержал над ним верх в поединке, он совершенно потерял голову и нанес целую серию мощных ударов. Стоило хотя бы одному из них попасть в цель, и Ренно был бы мертв.
Все секунданты присоединились к сэру Филиппу и кричали во весь голос, но Линкольн никого не слышал, а близко подойти никто не решался.
Ренно отбивал удары и понимал, что должен как можно быстрее закончить поединок. Он поборол внезапную панику и тут понял, что враг его совсем не помнит о защите. Поэтому, отбив очередной мощный удар и едва удержав шпагу в руке, молодой индеец стремительно перешел в наступление и вонзил шпагу глубоко в плечо противника.
Граф пошатнулся и упал на землю.
Ренно не мог успокоиться. Противник нарушил правила дуэли, и он считал, что теперь тоже свободен от этих правил.
Линкольн догадался о намерениях Ренно и, несмотря на страшную боль в плече, ужаснулся.
Ренно отбросил шпагу, выхватил из рук Джефри томагавк и бросился к поверженному врагу.
Первым очнулся полковник Черчилль, за ним ринулись Джефри и сэр Филипп. Один схватил Ренно за руку, двое других пытались остановить его. Ренно отбросил их всех в стороны.
Джефри пришел в ужас и в последней попытке предотвратить убийство закричал на языке сенеков:
– Остановись, сын Гонки!
Ренно тут же пришел в себя и замер как вкопанный. Он понял, что забыл о спокойствии, и устыдился. Он опустил руку и рассеянно заткнул томагавк за пояс.
Теперь врач мог спокойно заняться раненым дворянином, он тут же осмотрел рану и попробовал остановить кровь.
Сэр Филипп Ранд в восхищении смотрел на Ренно.
– Я не виню вас за то, что вы хотели проломить ему голову и снять скальп, – сказал он, – только поймите, что в Англии так не делают. Единственное, о чем я жалею, что эта дуэль происходила не в Новом Свете, там правила более… более гибкие.
Джефри и полковник Черчилль поздравляли Ренно. Майор подошел к графу.
– Доктор, – спросил он, – ваш пациент в сознании?
– Да, сэр Филипп, хотя я дал ему настойку опия, и он скоро заснет.
– Вы слышите меня, Линкольн? – Граф что-то пробурчал и кивнул.
Сэр Филипп заговорил уничижающим тоном:
– Вы опозорили себя, свое имя и всю Англию. Я призываю вас не возвращаться в Лондон, поезжайте лучше к себе в поместье и оставайтесь там. Когда в Уайт-Холле узнают о вашем поведении – а я уверяю вас, что узнают, – ни один джентльмен не захочет подать вам руку.
Секунданты графа были смущены его недостойным поведением и дружно закивали. Они явно хотели отмежеваться от него.
Сэр Филипп обернулся к Ренно и протянул ему руку.
– Вы вписываетесь в планы Уайт-Холла даже лучше, чем вам кажется, – сказал он, но не потрудился объяснить, что именно имеет в виду. – Мы еще с вами встретимся, и раньше, чем вы предполагаете.
Глава восьмая
Через два дня после дуэли за Ренно и Джефри приехал экипаж, и молодой офицер доставил их в военно-морские доки. Там их встретил коммодор Чарльз Маркем, старший офицер, седовласый, но моложавый и румяный.
– Когда вы будете готовы отплыть в Бостон? – спросил он, сопровождая их к кораблям, стоявшим у соседних причалов.
– Прямо сегодня, – ответил Джефри.
– Ну, не так скоро, – улыбнулся коммодор. – Но вот послезавтра с утренним приливом вполне возможно. Эти корабли входят в состав конвоя.
Ренно со страхом и почтением взирал на суда. Все корабли по размеру превосходили бриг, на котором они с Джефри приплыли в Англию. Один корабль был просто огромным.
– Четыре судна торговые, – пояснил коммодор. – Их трюмы уже до отказа заполнены пушками, мушкетами, боеприпасами и прочими припасами для Массачусетса и ваших индейских союзников. Мы все еще не закончили погрузку, в том числе и котелки для индейцев. К сожалению, кое-что придется складывать прямо на палубе, места в трюмах больше нет. Пятый же корабль, вон там, это фрегат королевского флота «Принцесса Анна». Это мой флагман, он поведет торговые бриги. Ваши каюты на борту флагмана. Хотите подняться посмотреть?
Джефри и Ренно радостно переглянулись и направились вместе с коммодором к фрегату. Король Вильгельм сдержал свое обещание, в Америке несказанно обрадуются такому грузу.