Мы ещё немного посидели у барной стойки и выпили текилы. Я наблюдал поочерёдно, то за моими компаньонами, то за танцующей толпой. Меня изрядно радовала вся эта атмосфера: прежний страх толпы растворился вместе с моим прежним сознанием.
Позже, когда мы все сели в машину, произошёл деликатный диалог.
Родион, занюхивая очередную порцию кокаина, сказал:
– Слава, у меня к тебе, да и в принципе ко всем, есть одно предложение. Оно специфическое – что верно, то верно.
– Что за предложение? – спросил Барон.
– Преступление.
– Преступление? – спросил я.
– Да, так это называется, – сказал Родион. – Я предлагаю совершить небольшое дельце, которое является стопроцентно верным: я всё просчитал. – Он занюхал ещё дозу и закурил сигарету. – Я хочу провести своего наркодилера. Мне всё равно нужно валить из государства, потому что у меня здесь небольшие проблемы. Думаю двинуть прямо в Лаос – давно хотел там побывать.
– Что ты хочешь сделать? – спросил Барон.
– Я заеду к нему – наркодилеру – и предложу ему дозу якобы нового продукта, появившегося на рынке наркотиков. На самом же деле я замешаю порошок с другим веществом, в такой пропорции, что стандартная дозировка сначала вызывает эффект кокаина, а спустя пару минут произойдёт эффект в 6 раз превышающий эффекта кокаина. Тема проверена досконально. Ему снесёт голову, абсолютно и надолго, и наутро он не вспомнит последние двадцать четыре часа своей жизни. Он не будет догадываться о том, что я к нему приходил – это будет стёрто из памяти. Даже если вспомнит, что навряд ли, – это не так важно, так как к тому времени я буду сидеть в самолёте.
– Какая в этом польза? – спросил Барон.
– Польза в том, что я знаю, где у него хранится наркота и деньги с недавней крупной продажи партии кокаина. После того, как он свихнётся, я аккуратно проникну в его подвал, в котором есть ещё один подвал, и заберу груз. Риск минимальный, смысл дела огромный.
– Это противозаконно? – спросил Голодяев.
– Смотря по каким законам судить; если никто не будет знать, что мы были там в то время – то всё выйдет грамотно. Мы прищучим ублюдка, получим бабки и порошок, разойдёмся и навсегда забудем об этой истории. Всё слишком просто, чтобы искать здесь подвох, – сказал Родион.
Мне эта идея не понравилась, хотя я видел в ней перспективу. Родион говорил убедительно, причём абсолютно не убедительным тоном. Он был монотонен, краток и прям – мне это в нём понравилось. А ещё мне понравился его порошок – это уже, если к слову.
Родион дал мне бутылку текилы, которую я у него до этого момента не замечал; я отхлебнул немного и переборол в себе стремление поморщиться. Мы сидели сзади и молчали, в то время как Голодяев с Бароном что-то обсуждали спереди. Не было слышно, о чём они вели речь: Голодяев гнал по пустой дороге слишком быстро. Мы нарушали целомудренную ночную идиллию своим присутствием, но не состоянием. Состояние как раз для этой ночи. Я протянул бутылку обратно; Родион взял её и протянул мне карточку с кокаином; я сделал так, чтобы на ней ничего не осталось.
Я думаю, Родион допускает вероятность нашего отказа, но она была слишком незначительна. Мы все это понимаем. При неблагоприятных условиях риск возникал колоссальный. После дозы кокаина мне захотелось отбросить сомнения и отдаться случаю. Я слишком долго был правильным и носил эту маску, которая срослась с моим лицом. Нужно посмотреть правде в лицо: судьба поймала меня за яйца, и теперь я там, где должен быть. Я стал мудр, побывав в шкуре того, кем не хотел быть. Теперь я использую этот опыт так, как необходимо – беспощадно правильно.
– Ну ладно. Мы с Андреем согласны, – сказал Барон и повернулся назад. – А ты? – Он посмотрел на меня.
– Да. В деле видна перспектива.
– Молодцы, ребята, – монотонно проговорил Родион.
8
Родион занимал нишу рискового человека. Он один из тех немногих, кто всегда ставит на всё, и по нему не скажешь, что он плохо живёт.
– Зачем тебе приплетать нас в это дело? – обратился Барон к Родиону. – Ты бы мог всё провернуть в одиночку. Это было бы даже полезнее для тебя.
– Помнишь, я ведь твой должник. Свои долги я возвращаю. Не думай, что я совершенно обдолбанный псих – хоть это так и есть, – сказал Родион.
– Помню, – сказал Барон тихим тоном.
Мне было интересно, о каком долге всё-таки идёт речь, но момент, чтобы узнать это был неподходящий. Может быть, узнаю позже, может быть, никогда.