Позже от Траат-Адмирала пришли тревожные, не сулящие ничего хорошего распоряжения, спровоцированные событиями уже двухдневной давности.
Хромфи собрал срочную инфоскоп-конференцию для всех офицеров Третьего Прайда. Он не требовал, чтобы они прибыли в лекторий. Не требовал даже безоговорочного кворума. Ко времени, как подключился Наставник, горячее обсуждение было в самом разгаре, и, хотя он не мог ощутить запахов, он почти воочию наблюдал, как колышется в воздухе тяжелая волна агрессии. Едва нацепив инфоскопы, Наставник столкнулся с пятью воителями, оскалившимися друг на друга и готовыми вот-вот сцепиться.
Машинально он выпустил когти, хотя рядом никого не было.
Ко всеобщему удивлению, Хромфи не стал анализировать атаку людей, воодушевленных новыми возможностями. Он будто сошел с ума. Пустился в напыщенные, пафосные речи о мифических воителях, восставших из пелены забвения и атакующих Пятую флотилию со стороны Змеиного Клубка. Громыхал о сверхспособностях кзинского разума и сверхтехнологиях. Неистовствовал по поводу предателей с Дивной Тверди. Рычал о временах странного «циклопического террора». И призывал Героев быть отважными в последней битве.
Он уже отдал приказ о передислокации всего Третьего Прайда на боевые позиции у альфы Центавра. Командор вел своих воинов на подмогу Траат-Адмиралу. Пока Наставник в совершенном смятении внимал Хромфи, Хрит-Старший-Офицер отдал приказ направить «Гнездящуюся самку косоклыка» к звезде. Не такой стратегии обучал их Чуут-Риит.
Они едва не прыгнули, не задумываясь о последствиях. Ярость сделала их безумцами.
Наставник тоже не думал. Просто сорвал инфоскопы и бросился в ангар, где приказал немедленно спустить «Цтиргор» с верхних стапелей. Длиннолап и Шутник вскарабкались по мосткам и освободили корабль, подтралив к шлюзу.
— Вы взволнованы, хозяин!
— Старый вонючий колтун собрался всех нас прикончить! Хочет, чтобы и ты, и я погибли! Собрался с лихвой выплатить Патриарху долг!
Длиннолап замер, поверженный в ужас яростью Мягкого-Желтого.
Наставник-Рабов пересек все небо, чтобы оказаться на «Ухе Шеррека», теперь бросавшем гигантскую антенну посреди мрачного безмолвия — свою антенну! Свою силу! Стиснув зубы, он проверял комлинк на «Цтиргоре».
Зачем Хромфи так поступал? Думай, прежде чем прыгать. Выбрал ли командор такой девиз, потому что в глубине души всегда помнил о собственной горячности, о том, что его рефлексы куда быстрее мыслей? Не одергивал ли он себя все эти годы от бездумных действий, каждый раз заставляя вспомнить нехитрое правило?
Офицер связи хорошо знал Наставника, знал о его теплых отношениях с Гррафом и все же до последнего пытался отговорить от затеи. Наставник остался непреклонен, но когда Хромфи узнал, где он, то немедленно вызвал в командный центр:
— У меня к вам вопрос насчет военнопленной. Вы не замечали, что она ведет себя, будто загипнотизированный раб?
— Никак нет, господин! Она колотит меня со всей яростью.
Глаза Хромфи светились безумным светом.
— Этим утром вы почуяли зов долга, это священное откровение, призывающее вас подчиниться и исполнить предназначение?
— Вы о будильнике?
— О Рабовладельцах! О расе зеленых чешуйчатых монстров-циклопов!
— Господин! Я здесь, потому что сверхсветовой двигатель — это единственное, что у нас есть!
— В самом деле? И что дальше? — рявкнул Грраф. Наставник пришел в бешенство. Неужели это ископаемое не понимает?!
— Мы бросаемся в атаку без малейшей мысли в голове! Думай, прежде чем прыгать! Помните?! Мы должны доставить двигатель на центральную планету!
Командор тут же оскалился и угрожающе, знакомо пригнулся.
— Вздумал насмехаться! — пророкотал он. — Кидаешься моими собственными словами, ты, сопляк, зарезавший отца!
Забеспокоившись, обернулся Второй-Офицер: не пора ли прийти на выручку командору? Хромфи был страшен.
— Жалкий котенок, ты все пропустил мимо ушей! Да что ты знаешь о древних империях, оружии и войне?! Ничего!!!
Наставник уже пожалел о своей дерзости и принял как можно более безобидную позу:
— Я никогда не разбирался в мифологии так хорошо, как вы, великий.
— В мифологии?! — горестно воскликнул разъяренный Грраф. — Триста двадцать лет назад безмозглые мартышки нашли и пробудили одного из этих одноглазых монстров! По-твоему, это мифология?!
— Я только рад, что мой лорд интересуется полками с древними сказаниями в мюнхенской библиотеке.
«Зачем я дразню его?»
Наставника пугал ужасающий приступ гнева, который он спровоцировал. Командор был столь же зол, сколь и безрассуден.
Он наматывал круги, смертельно опасный, извергая громовые звуки:
— Они наткнулись на этот кошмар и освободили монстра из животного любопытства, но он завладел их умами, сделал все человечество послушными вассалами! Они оказались под гипнозом, но мартышки — существа взбалмошные и везучие. Заманили циклопа обратно в капсулу и включили режим стаза. И что же сделали потом? Поместили в музей. Остолопы! Назвали Морской статуей!
Хромфи резко отвернулся и плюхнулся в кресло, разразившись яростным рыком и плевками над панелью управления. Потом, успокоившись, вновь заговорил:
— Вот вы твердите об этом сверхсветовом двигателе. Откуда, по-вашему, он взялся? Вы видели технику приматов. Уничтожили тот жалкий «ковш». Оснащали поляризаторами их «горелки». Разве могут эти существа создать что-нибудь действительно грандиозное? Открыть рецепт путешествий за световым барьером? Нет. Но, исследовав артефакты на планетах собственной системы, мартышки пришли к выводу, что Рабовладельцы знают секрет сверхсветовой скорости. Это вроде головоломки В'ккая. Но на этот раз я способен уложить все части верно. Приматы вновь пробудили Морскую статую, их единственный шанс противостоять Патриархату. Древний монстр помог построить сверхсветовые звездолеты. И теперь он здесь, в Змеином Клубке. Я чую его мысли, и мои Герои чуют. Потому что этот разум поставит на колени нашу расу! Если бы вы поменьше спали, то поняли бы, о чем я!
Потрясающая способность убеждать. Способность страшная. Но не глупо ли верить в истории, рассказанные пять поколений назад представителем расы, почитающей за честь врать при любом удобном случае?! Один глаз и зеленая чешуя! Да неужели!
— Господин! Я здесь, чтобы просить позволения доставить человеческий двигатель на столичную планету.
Хромфи грузно поднялся, подошел к Наставнику вплотную. Нос его утыкался тому в лоб, да и в плечах старый кзин был гораздо шире.
— Прошение отклонено. Думаете, удастся вам куда-нибудь вообще попасть, если мы не остановим угрозу? Он одной лишь мыслью сдернет вас с небосклона и бросит, хныкающего, в прах.
Страх всепоглощающ. Никогда прежде Наставник не бросал вызова. Никому. Ни отцу Чиир-Нигу, ни Водящему-За-Нос, ни Смотрителю-Джотоков, ни другу Ссис-Капитану. Всюду он демонстрировал покладистый, мягкий нрав. Исполнял любые приказы Хромфи и офицеров рангом выше. И сейчас был склонен именно лестью заставить командора дать добро.
— Господин! В своей безграничной мудрости вы призывали думать, прежде чем прыгать…
Грраф ударил когтями в грудь нахального кзина, пропоров до мяса камзол:
— Думаешь, позволю тебе смыться, когда остальные отправляются на верную смерть, Пожиратель-Травы?! Только Герои, готовые сложить головы в сече, имеют право браться за подобные миссии! — Командор сделал знак двоим охранникам. — Не могу прикончить этого труса. Доставьте его назад на «Самку» и закройте в гибернаторе. Он погибнет с остальными. Но если мы выживем… Тогда я с ним сам разберусь.
Лорд-командор обнаружил, что запах презренного страха, разлитый на мостике, невероятно стоек.
Глава 23
(2420 н. э.)
Длиннолапа чуть не разорвал на части спор между «руками». Корабль больше не был надежным пристанищем. Мягкий-Желтый в опасности. Мягкий-Желтый в гибернации. Кзинские воины думают, когда лучше перерезать горло презренному трусу. Они запихнули Наставника в капсулу гибернатора очень грубо. После битвы они разбудят его и выпотрошат. Шутник слышал сам, пока менял накладки гравитационных проходов. Горе переполняло Длиннолапа до самых кончиков пальцев. Больше никаких игр в карты. Никакого ухода за великолепной желтой шерстью…