Маса написала «Мы ушли», зато нам-то уже уходить было некуда. Танковые снаряды что-то разрушили в гениальной схеме нашего пожарного инструктора, плотным удушливым дымом заволокло все выходы. Мы сбились в центр первого этажа в главный зал. Тут были медики и санитары с сотней раненых, остатки моей гвардии, и все, кто не успел уйти — всего под тысячу человек. Потная куча полуголых людей жалась к остаткам кислорода в центре зала и задыхалась. Сверху ахало и трещало от продолжавшегося обстрела. На середину вышла Шарен, как всегда восхитительная и прекрасная, и запела.
Ее тело, лицо и глаза играли отсветами огня и искр, ей изумительно шло и это сценическое оформление. Это было ее последнее шоу, а мы, задыхавшиеся и падавшие без сознания, — ее последние зрители. Все смотрели, не отрываясь, на ее танец в плывущем от нестерпимого жара воздухе. Я мысленно был ей благодарен, что последние минуты будут именно такими, и не будут омрачены постыдными трусливыми мыслями и отчаянием. Ее помощница вела трансляцию этого концерта, снимая на телефон. Я взглянул и охренел — 245 миллионов человек смотрели это сейчас, сколько посмотрит в записи? Она сделала попов, свой бой выиграла и торжествовала, выстрелив высокой нотой изощренные проклятия в адрес Церкви в свод пылающего Собора, взмахнув руками и крутанувшись на пятках. Прямо над нами отчаянно хрустнуло, снаряд вошел в перекрытие, на нас обрушилась туча черной пыли, а за ней балки, плиты, камни и горящая труха.
хххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххх
Васту-Ньюс вели репортаж с беспилотника из Аль-Аранб, города на центральной трассе долины Чобан, куда утром ворвались кочевники. Пылали несколько домов, по городу шел грабеж, жители бежали в разные стороны. Из торгового центра валил черный дым, по улицам клубилась пыль, поднятая стаей джипов. Трансляция шла без звука, но в соцсетях было полно видео, снятых участниками событий. Жители в ужасе постили, как по улицам движутся внедорожники с пулеметами. Бородатые патлатые мужики въезжали на джипах прямо в саманные хижины, какая приглянется, и взламывали шкафы, лезли в подвалы, хватали компы, бытовую технику, выносили и складывали в багажники. За ними на улицы въезжали грузовики с женщинами и детьми, которые разбегались по домам, выгребая все остальное — посуду, еду, одежду, игрушки. По подвалам и крышам рыскали в поисках не успевших бежать жителей — у них по карманам были деньги, а у некоторых и золото. Найденных рвали, вытаскивали наружу, били и потрошили.
Местные, в крови, сидели ошарашенные во дворах у стен своих домов, глядя на ликующих захватчиков. Варвары тоже бросали в сети посты торжества. Хвастались на фотках трофеями — показывали добытые телефоны, трясли купюрами, демонстрировали в багажниках пылесосы и кондиционеры, щедро сыпали друг другу сотнями лайки. Дети хвастали шоколадками, плюшевыми зверушками, и тоже телефонами. Бабы грабили молча, не постясь, сваливая все подряд в большие баулы.
Нигде так рядом не увидишь чьи-то радости с чьим-то горем. Местные были в прострации, кто сидел в ступоре, кто рыдал над убитыми, кто-то порезанный, испускал дух и бесполезно молил о помощи. А в городе стоял настоящий праздник. Из каждой машины орала веселая музыка, кочевники хохотали и пританцовывали перед телефонами друзей. В небо взвивались праздничные фейерверки из разграбленного магазина и дым пожарищ.
Для кочевников долина была даром богов, она созрела, ее плоды налились сладкими мякотью и соками. И эта долина досталась им, они собирали здесь урожай, они пришли сюда, как то стадо на сытное пастбище. Дома, имущество и люди в этом городе — все это было подарено им судьбой. Грабеж- обыденное дело для кочевников. Но тут был Большой Грабеж, и он был не просто праздником, здесь исполнялись мечты. Молодые парни набирали по домам на собственный джип, на колым — впереди у них возможность жениться на любимой девушке, счастье, семья, дети… Мужики набирали на то, чтоб помочь детям. Кто-то мечтал, что теперь оплатит лечение, кто-то учебу, кто-то, наконец пожрет от пуза. Здесь повернулось время, эта осень станет вехой в жизни каждого, кто ворвался этим утром в Аль-Аранб. Нарядные джипы, в наклейках и собственноручно нарисованных владельцами картинках, пестрых надписях с именем хозяина и его семейным или личным боевым девизом, любовно украшенные блестящими висюльками и бляхами, счастливо мигали фарами, наполняясь добычей.