— Но, ведь идет и другой процесс. Почти 20 лет ни в одной научной сфере не было, действительно, значимых открытий. Ученые, как будто остановились или сами испугались идти дальше в познании мира. Теофилы считают это подтверждением их правоты.
— Волос, это, смотря с какой стороны смотреть. Да, цивилизация на Цефее и СГЦ, в частности, обладавшие передовыми знаниями на момент объединения галактик, за эти 20 лет не продвигались вперед. Мы сейчас занимаемся распространением научных знаний среди менее развитых цивилизаций. Для них так называемый период Великого открытия — резкий и невиданный скачок в познании, в техническом и культурном развитии. Так что, «средний градус» по больничке вырос скачкообразно и фундаментально. Сегодня наши галактики — куда более просвещенное место, чем 20 лет назад.
При этом, если на «пределах познания», у самого горизонта научных представлений, у самой грани неизведанного работали раньше максимум 10–20 тысяч ученых на Цефее, то сейчас над самой актуальной проблематикой сосредоточились уже сотни тысяч новых ученых в институтах по всей Вселенной. Мы, что называется, подтянули новые эшелоны к «переднему краю научных изысканий». Это тоже даст свои результаты, и, возможно, тоже лавинообразные. Я предвижу новый этап фундаментальных открытий, революции в самых разных сферах и технологиях.
— То есть, скоро религии отойдут в небытие? Я не хочу показаться теофобом, просто только что вернулся с Васту и потрясен увиденным.
— Ничто не уходит в небытие. Процесс познания бесконечен. Как бы далеко мы не продвинулись, как бы не отодвинули горизонт, за горизонтом будет оставаться неведомое. И оно будет страшить. Религии останутся. Другое дело, я склонен полагать, что религии сильно изменятся. Вере в Единого, скорее всего, подходит конец. Возвращаясь к моей теории экстраполяции известного на неизвестное, как метода формирования картины мира, нужно вспомнить, что монотеизм во всех культурах возникал примерно в один и тот же исторический момент. Это переход от присваивающего хозяйства к производящему. В момент появления сельского хозяйства, связанного с относительно стабильным производственным циклом и четкими правилами земледелия, в языческих культах начинали выделяться «добрые» и «злые» боги, формироваться «заповеди». У охотника или собирателя четких правил не было, как не было и разделения богов на светлых и темных. Он шел в лес, что называется, без шор и без готового пути, готовый съесть или познать того, кого встретит. Но, когда человек вошел в эпоху «производственной» культуры, в которой «не посеешь, не пожнешь» и «каждому воздастся по делам», то ему потребовалось это разделение на черное и белое, правильное и не правильное. Дисциплина, начальство, закон — все это повышало производительность. Единый бог и его заповеди — часть единого государства, закона, инструкций и правил земледелия, а потом и индустриального хозяйства. Выполнение инструкций, обязанностей, приказов начальника и божьих заповедей повышало вероятность жизненного успеха, роста благосостояния и безопасности. Нарушение инструкций — грех, который снижал шансы на успех. Не то посеял, не то и пожнешь. Нарушил заповеди, значит, потерял социализацию, выпал их коллектива, в итоге ухудшил свое положение.
Но сейчас, по нашим данным не более 7% населения заняты в производственной сфере. Реально своим трудом создают материальные блага, стоят у конвейера и по факту их благосостояние зависит от исполнения четких инструкций и дисциплины. Чем заняты остальные? Это те, кто создают и генерируют идеи, образы, бренды, услуги, находятся в свободном поиске. Их успех зависит от вдохновения, удачи и тонкого чутья конъюнктуры. Это по психологии процесса ближе к охотнику или собирателю, чем к пахарю или рабочему. У них не может быть твердых заповедей, и не может быть единого бога, они, если хотят быть успешными, должны уметь слышать «весь» лес, быть готовыми искать вдохновение везде, а удачу под каждым кустом, не выбирая только из числа «правильных».
Даже те, кто ходят в храмы Единого, — послушайте, о чем они там по факту молятся. Тысячи лет земледелец молился, чтоб «наставил его Единый на Путь истинный». Это же была главная молитва, о той самой, «правильной инструкции». Нынешние верующие инстинктивно уже знают, что единого «истинного пути» нет по факту, и никто им уже не даст той самой «спасительной инструкции» точной и верной. Молятся о здоровье, чтоб повезло, и чтоб не поймали. Но это же, по сути, язычество. Это молитва охотника, а не агнца. Люди очень быстро поймут, что обращаются «не по адресу», и станут искать других богов. Сложно сказать, случится ли возвращение старых языческих культов, или будут сформированы новые.