Мы стояли строем, понуро, кивая головами, удивляясь, как мы могли так тупануть, но скоро проваливали очередное упражнение — сбивать с толку преподы умели очень хорошо. И мы вечно стреляли не туда и «не в тех». В палатке, где мы тренировались одевать противогазы, препод давал команду «Газы, одеть противогазы», и отвинчивал вентиль на баллоне со слезоточивой убойной штукой. Мы бодро одевали средство защиты и чувствовали себя молодцами, но потом, как придурки, на чей-то твердый голос «Отставить газы, противогазы снять!», послушно снимали, и задыхаясь соплями, зажмурившись, теряя сознание, выползали из палатки. А препод пинками гнал сзади и поучал: «Что, опять какой-то мужик шел мимо и напарил вас, как сынков?»
На День Всадника надо было бежать 30 км по жаре в полной выкладке. В общем-то известно было, что бежать надо «Тропой Джедая», это не были занятия, то есть, никакой препод не был для нас в этот момент командиром. А офицер-начальник курса приказал бежать по Тропе Бегуна — типа джедайскую тропу затопило дождями.
Так мы и побежали — в конце Тропы Бегуна потные, обессиленные, мы попадали у флажка «Финиш», под нами провалились доски помоста и мы всей группой упали в какой-то понос, чуть не захлебнувшись в грязной жиже. Да, объяснили нам, ваш законный командир был в этот момент курсовой офицер и его приказ был законный. Но вы же знали, что в День Всадника джедай должен бежать Тропой Джедая? То есть приказ был законный, но не правильный… Если хочешь быть просто исполнителем приказов, то бегай Тропой Бегуна и купайся в говне. Джедай обязан знать сам свой путь… Так через ноги постепенно доходило, что прежде, чем ввязаться в какую-то войнушку, надо очень хорошо подумать — чей именно приказ, а точнее, какой долг в этой войне выше и главней.
Я стоял и думал об этом уже стоя на той самой, большой широкой темной площади без фонарей, освещенной только звездами, где раньше встречал девушку с собакой и ее белобрысого друга. Пока ее не было, вдруг различил рядом с клумбой чей-то памятник, бюст на постаменте. Подошел и рассмотрел четко очерченное лицо с узкой бородкой, широкой лысиной, морщинистым мощным лбом и добрыми смешливыми глазами. На плите перед ним лежали немногочисленные но горячо светившиеся в темноте розы. Я снова посмотрел в глаза скульптуре и понял, что это вождь огнепоклонников, перевернувший многие миры и галактики в прошлом веке со своим культом огня, новых идей, технологий и свободы.
— Как ты считаешь, он прав был по жизни? — спросила появившаяся Она. На Ней было снова длинное черное пальто с замысловатым красным узором — тонкими горящими искрами и багровыми росчерками. Собака — высокая, поджарая, черная смотрела мне в глаза, будто ей тоже был интересен мой ответ.
— Вроде приговора еще нет. Не подведены окончательно итоги его огненного эксперимента. Много плюсов и минусов, много жертв, но есть и победы, еще не взвешено до конца, не оценена эффективность, чтобы вешать ярлык «добро» или «зло».
— Я не о приговоре, а о правоте. Приговор и весы задним числом судят. У него была идея, как улучшить мир и помочь человечеству быстрее идти по своему предначертанному пути. В тот момент он не мог знать, чем все кончится, будет ли это добром или злом. Он не был уверен, что прав, но рискнул.
— Он был бы прав, если б рисковал только собой, а не миллиардами жизней.
— Ты прав, джедай, но ты прав по-джедайски. А если у него был долг перед теми, кто его создал и привел в этот мир? А если у его страны был тоже долг? А у человечества долг есть? — спросила Она, глядя мне в глаза. В этом взгляде я «поплыл», теряя из фокуса и памятник, и площадь, и собаку, и ее огненные нити на высоком воротнике пальто.
— Сейчас ты попадешь, куда тебе надо, тебе помогут все, от кого зависит твой успех. Но ты будешь им за это должен. Ты не стар, но у тебя уже есть и другие долги. У всех есть долги, и иногда нужно выбрать тот, что важней. Думай об этом, ты входишь на тропу, где придется принимать решения без аргументов. Как это у вас называлось в Академии, — смеясь вспомнила Она, — «в условиях не очевидности»?
Глава 7