7,1
Вороны — вообще занимательные собеседники. Джек и Нора, меня отлично приняли, особенно, узнав, что я не претендую на их территории и еду. В этот знойный полдень у них было полно дел — таскать в гнездо ветки и конфетные золотинки, перекаркиваться с соседями, но они с удовольствием уделили мне время чтоб поболтать и поиграться. Джек натаскал под ворота орехов, и мы втроем брали внизу в клювы камни, взлетали на ворота и сбрасывали, стараясь попасть камнем по ореху и расколоть скорлупу. Орехи были вкусные, а игра веселая и увлекательная — попасть «выроненным из клюва камнем» по ореху с высоты 7 метров — нелегко, требует тонкого расчета и везения.
Мы сидели на воротах кладбища, блестя черным опереньем, смеясь хитрыми глазами, обсуждая проходящих живых, недавно заехавших мертвых. Кладбище не большое, и на этой неделе были только двое. Дед, который довольно быстро отправился по потустороннему маршруту и особо не мелькал тут, и мадам средних лет, которая тупила, не знала, куда, что и как, и хныкала до сих пор у своей могилы. У нее на могиле было полно цветов, но ничего полезного. Вот у деда правильные родственники выложили печенье — вороны, перекусив у него в гостях, подсказали ему много всего полезного, а у этой венки, да крест, даже монетки блестящей не бросили. Вон она — серым пятном маячит у высокого уже подсохшего черного холмика.
Мы познакомились с Джеком и Норой у могилы маленькой девочки. Когда я входил на кладбище, я поздоровался с хозяином — у которого могила была прямо на входе, на памятнике было фото офицера в морской форме, с погонами каперанга. Я изложил ему свое дело, сославшись на авторитет Женщины в Черном Пальто с Собакой, спросил, как быть, положил конфет. В ответ пришла мысль «Читай буквы» и подул ветерок. Я пошел, куда клонило ветром ветви деревьев, как по компасу, читая фамилии на памятниках. Свернул между оград, прислушиваясь к ощущениям, вышел к заросшей бурьяном могиле с ржавой оградой. Облупившаяся краска на памятнике, желтое фото маленькой милой девочки, годы жизни говорили, что ей всего и выпало в этом мире побыть только восемь годиков. «Леночка» — 30 назад с ней что-то случилось… Похоже за могилой давно никто не ухаживал. Я оборвал бурьян, вытер пыль, протер фото, разложил конфеты пестрой кучей, поделился по одной с ее соседями.
Тут-то и прилетели Джек, Нора и с ними Дарел, который и согласился мне помочь, временно «впустив» к себе. В шкуре Дарела я вместе с новыми знакомыми полетел к воротам, где мы и уселись, развлекаясь орешками в ожидании. Странное дело, до чего живуча и всепроникающа квадратная параллельно-перпендикулярная схема мира. Эта двоичная система координат с ячейками-клетками оживала везде, где появлялся человек. Вот у нас, у ворон, вообще у живых тварей в лесу, вся эта квадратность исключена, кратчайший путь по прямой никогда не является самым эффективным. В лесу всякая веточка, каждое дерево само решало, как расти, формируя уникальные стратегии и линии развития.
У людей же, что карта города, что схема дома, все в квадрате и кубе. Я вспоминал городской рынок, где по квадратам жили лотки торговцев с мясом и картошкой, зрительный зал на 45-й, везде узнавая эту декартову плоскость с нишами и номерами мест-координат. Теперь передо мной пышно сверкало пестрыми разноцветными оградками, памятниками и венками такое же квадратное кладбище с четкими рядами и линиями, номерками на оградах. Джек считал, что в этой привычке людей строиться в колонны и шеренги — сила и слабость человеческого рода. «Вы лучше нас приспосабливаетесь к сложившейся обстановке, организованнее захватываете позиции, эффективнее используете возможности соединения усилий своего племени. Но, если, обстановка меняется, то вам, конечно, труднее выжить, ваши теряются, когда система вдруг не работает. Особенно здесь».
Джек объяснял, как раз, что сюда приносят и складывают строем, организованно, а отсюда путь у каждого свой, и его еще надо уметь найти. Всякая живая тварь твердо знает, что делать после смерти, а человечий народ, бывает, по несколько дней сидит тут и тупит… Бывает, начинают безобразничать от страха. И бывают такие тупари, что еще и не слушают доброго совета — ни ворон, ни собак, никого не слышат. «Старшие» с ними парятся. Разговор пришлось прервать.
По центральной аллее в сторону ворот подходил «объект». Шел, как обычно идут по таким дорогам, слегка сгорбившись, ссутулившись, опустив голову под ноги, изредка исподлобья поглядывая вперед на дорогу и в небо. Крейб, шел, не торопясь и задумчиво, предупрежденные Джек и Нора улетели, не мешать, но не далеко. Любопытные новые друзья уселись на ветке с другого края площади перед воротами и смотрели, как я «буду работать». Я приготовился, подгадав, где сесть, чтоб быть максимально освещенным, чтоб черные мои перья играли на солнце, чтоб были видны сверкавшие черные глазки, клюв, лапы. Врата этого представительства Царства Мертвых были железные, с резной аркой цвета темной ржавчины. Узоры — цветочки да ягодки, без изысков, хорошо хоть не квадратные, их округлые линии стебельков на фоне яркого синего неба хорошо цепляли внимание, если что. Когда Крейб был почти под аркой ворот, я что было мочи каркнул, он вздрогнул и вздернул ко мне свое лицо. Я встретился с ним глазами на секунду, а потом широко махнув крыльями, взлетел и с затяжным каа-а-арр! Пронесся прямо у него над головой, обдав ветром от крыльев… Я видел то мгновенье, когда у него дернулось сознание, и вскочил в него — дальше уже летел черным вороном над могилами по своим делам Дарел сам.