Тут я увидел, что хозяин чатит что-то интересное. Какой-то Хайт писал ему о Вагнере и его команде.
— Документы и биографии у них чистые, даже слишком. У ментов на них ничего нет, у Galaxy Sec тоже. Хотя молодые, могут и вправду быть чистыми. Их привел Джек Лот из ИнтерМедиа, но он подтверждает, что они зеленые и свежие.
— Они зазвездились на Васту. Их там могли курировать либо кто-то из теократов, либо вояки.
— Наши теократы про них ничего не знают, а к воякам у меня нормального входа нет. Если это армейская креатура, мы это не раскопаем.
— Здесь, в СГЦ за них вписался Гилац. Он точно не был с ними знаком раньше?
— Вроде нет, но надо покопать глубже.
— Плохо, если это люди Гилаца или военных. Мы столько тратим на все эти медиа-империи, чтоб они держали журналюг на цепи, а тут в решающий момент на решающих направлениях начинают маячить чужаки с вычищенными биографиями. Почему Лот пролажал, я же сказал ему их купить?
— Джекки пробовал, но им «вдруг» перспективы открылись на самом верху, он такие ставки перебить не может.
— Они две недели назад не могли знать про свои перспективы. Или знали? Тогда, значит, их Гилац ведет. Копай мне про них все. Мне надо знать, за кого они будут качать, когда начнем.
ххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххх
Волос и Лилит подрядились делать для Пауэлла фильм о достижениях и актуальных проблемах современного здравоохранения. Основная часть съемок велась в медицинском центре в Аламе на 4-й В Цефея. Это был, фактически, целый город-госпиталь со своим аэродромом, вертолетной площадкой, электростанцией. Здесь работали около 50 тысяч медиков и ученых, проходили лечение одновременно до полумиллиона пациентов. Центр был головной организацией для десятков других госпиталей, где лечились миллионы больных, и дистанционно консультировал пациентов и врачей на разных планетах во всех государствах, входивших СГЦ. Работал по коммерческим договорам и по программам государственной медицинской помощи.
Пауэлл в свое время и строил этот город, будучи здесь на протяжении 15 лет главврачом. Теперь, когда он ушел в большую политику, в Аламе оставалась его резиденция, где он проводил большую часть времени, где все вокруг его уважали и даже почитали. Здесь же он занимался научной работой, изучая способы борьбы с различными заболеваниями.
Отсняв за день несколько интервью с врачами и заведующими лабораторий, сюжеты о работе разных отделений, Волос и Лилит сидели в кабинете шефа реанимации с Пауэллом за столиком, пили чай, хрустели печеньем, переваривая съеденные в буфете мясные шницели. За окном резко упала ночь, город Алам светился синими огнями из окон сотен операционных, желтыми из тысяч палат корпусов, выстроенных вдоль ровных проспектов, игравших бледными отсветами от фиолетовых фонарей. На окраинах искрились разноцветными огнями кварталы гостиниц для родственников пациентов, еще дальше красным браслетом сверкал аэропорт.
Казалось бы, город, как город, но из-за того, что он весь был наполнен болезнями, иногда смертями, тревогами и страхами, безысходностью и чудесными спасениями, все его огни казались мистическими, каждая мелькнувшая на проспекте медицинская с мигалками машина казалась вестником судьбы. Одна из стен кабинета была сплошным большим окном в реанимационный зал, где лежали три десятка молчаливых мужчин и женщин, за чью жизнь сейчас боролись медики. Мигали лампы на умных аппаратах, мерцали мониторы, по которым ползли или скакали кривые, бегали цифры. И в каждом звуке, в каждом огоньке, в каждом взгляде врачей читался тайный знак, судьбоносный для кого-то из лежавших здесь или ждавших в зале ожидания или в отеле.
70-летний Пауэлл, сухой, но смешливый и живенький, старик с узким морщинистым лицом и большими серыми глазами, редкой сединой на висках и густой сивой шкурой на руках, травил ребятне местные байки. Одного здешнего конгрессмена из-за каких-то околокриминальных дел расстреляли на улице бандиты. Показательно расстреляли — два десятка пулевых, распотрошили всего, как дуршлаг. Его положили на стол реанимации в этом зале. Молодая врач Сия занялась им, потому, что все опытные не хотели — мало шансов, а общественный резонанс большой. Сия собрала мужика натурально по частям, как конструктор. Что-то зашили, что-то заменили донорскими органами, что-то искусственными. Через полгода политик вышел из Алама своими ногами. А еще через полгода все узнали, что он женился на Сие. История без фамилий и подробностей — мужик потом занимал видное место в истеблишменте межгалактических комиссий.