— Эта мысль уже в работе. Этой дорогой уже идут в Galaxy. Хотят сделать галактики грядками и сажать на них свою морковку. Аудитория, все человечество тоже в их планах — стадо, которое должно проходить свой путь от рождения, пастбища до бойни под их чутким руководством.
— Похоже, Вам идеи Galaxy не нравятся. Почему? Это порядок, удобство для клиента, доступность услуг для всех социальных слоев, новый шаг в возможностях обработки и использования огромных массивов информации.
— Вы очень правильно, Волос, подобрали слово «не нравится». Скажем так, не нравится стилистически, картинка не нравится. Осирис и Исида — красиво. Греческие боги и северные — красиво. А мир от Galaxy — так себе. И они очень повернуты на культуре единобожия, а мне эта картинка тоже не по вкусу. Мне бы не хотелось, чтоб они смогли создать какой-то единый алгоритм и создать культуру нового единого цифрового Вседержителя. Может, это вкусовщина, особенно, с учетом моего клинического во всех смыслах атеизма. Но я и не верю, что в сегодняшнем новом мире сработает какой бы то ни было единый алгоритм. Это тупик, в котором можно удержать человечество разве что только силой. Даже обманом не получится, только силой.
— Да нет, ну как сейчас можно человечество удержать силой? — сомневался Волос, — да нет таких сил, чтоб загнать всех в какой-то тупик и там держать.
— Это очень быстро делается. Оглянуться не успеешь, как окажешься за колючей проволокой.
— Вы сейчас серьезно? Скажите, хоть, что шутите, — сыграла роль встревоженной наивной девочки Лилит.
— Никаких данных у меня нет, и этот разговор только между нами. Но есть тревога. Что-то не так. Что-то готовится, не знаю, что. По линии нашей комиссии такие вопросы не проходят, а в других ведомствах у меня не так много близких знакомых. Я с военными дружу, но они только намекают, что где-то что-то слышали о скорых глобальных изменениях. Чуть ли не Второе Пришествие готовится. Без Судного Дня и апокалипсиса, но готовится проект по визуализации воплощения в цифровом мире нового Единого Бога с новыми заповедями.
Пауэлл глянул обоим в глаза по очереди, внезапно твердо и серьезно сказал:
— Только это строго между нами. Вы мне нравитесь, мне бы хотелось, чтоб мы были в одной команде. Но это вам решать самим. Пока продолжайте фильм, есть еще интересные темы по интервью с хорошими учеными — вам будет чем заняться в ближайшее время. Общайтесь, слушайте, думайте, обращайте на все внимание. Если придет час, вам придется решать, с кем вам по пути, что вам больше «нравится». Обещаю вам оставить свободу выбора.
Время было уже заполночь, пора расходиться спать. Пауэлл собирался остаться — поработать немного со своими научными изысканиями.
— Чем бы вас еще, ребятки, удивить, какое бы вам приключение организовать? Не хотите в морге переночевать? Там тихо, никто не потревожит и кроватки мягкие, — смеялся старик, — потом будете всем хвастать, что ничего не боитесь, что в морге спали.
Волосу идея понравилась, и он стал вспыхивать глазами. Лилит, подумав, молча согласилась. Пауэлл повел их по коридору — узкому длинному, освещенному синими галогеновыми лампами в потолке. По дороге он обещал утром хороший настоящий кофе в своем кабинете и интересную экскурсию в инфекционный корпус. Дошли до широких створок дверей и вошли в темное пространство территории смерти. Свет здесь все-таки был — из тусклых синих ламп и из больших окон. Рядами стояли каталки. Какие-то из них были пустые, на других под белыми простынями угадывались тела умерших, кого не откачала реанимация.
— Новых до утра скорее всего уже не привезут, а забирать на вскрытие начнут только утром. Так что вас никто раньше времени не разбудит. Спокойной ночи, ребятки, — попрощался Пауэлл и ушел, закрыв за собой плотно белые двери.
Волос, не раздеваясь, улегся на широкой каталке с удобным валиком-подушкой. Подумав, накрылся, как соседи, простыней, оставив только открытым лицо, и уставился в потолок. Лилит ходила между рядами в поисках пустой каталки, но ей что-то все не нравились свободные места, да и соседи. Наконец, она решительным шагом подошла к каталке Волоса и толкнув его бедрами, легла рядом, натянув на себя половину простыни. «С тобой, как-то теплее», — сказала она тоном, не принимающим возражений.