Тор строчил на нотбуке репортаж о героическом взятии перевала, прикладывал фотки пылающего от взрывов склона, короткое видео, снятое с брони танка в ущелье, цитировал пресс-службу, с их цифрами и номерами батальонов. Краем глаза смотрел в нотик счастливо лыбившегося Ахмета — там Президент Северной Карфы, растроганный и торжественный, в окружении генералов подписывал указы о награждении сотен отличившихся солдат и офицеров, о единоразовом денежном поощрении всего личного состава, участвовавшего в «прорыве». Обращаясь к собравшимся в зале журналистам, Президент, говорил «отдельное спасибо» героям-репортерам, шедшим в одних боевых порядках с солдатами, вместе с ними врывавшимися на позиции ордынцев, чтобы донести до всех людей правду о невиданном героизме северо-карфянских бойцов и об этой беспримерной победе их оружия.
Тор перечитал еще раз свои «фейк-ньюс», — вроде все складно, и нажал «отправить». Фуфло полетело в «Миротворец» — телеканал Межгалактической Военной комиссии. Сначала Тор волновался, что он, получается, на…бывает не только «весь мир», но и лично Уоллоса, своего нового босса. Но, вылез из толпы и сам его нашел представитель Военной комиссии, военный советник майор Стэлтон, давший восторженный комментарий о высоком профессионализме северо-карфянских солдат и командования, назвал операцию блестящей и поделился предположениями, что сегодняшнее сражение изменит баланс сил в регионе и дает все возможности коалиции для полного захвата Дерского хребта.
Вечером Тор и еще группка журналистов отдыхали на маленьком озере, окунаясь в теплую воду, распивая красное вино, закусывая фруктами и мясом. Из деревень невдалеке, со склонов, из рощ доносился шум празднующего победу северо-карфянского войска. Тот факт, что не было сражения, не отменял, и, похоже, даже наоборот усиливал торжество солдат. Пьяные их голоса, горланящие храбрые и пошлые песни, разносились эхом между остывавших от штурма гор. Временами в ночное небо с треском уносились трассеры из автоматов, орала из динамиков музыка. Бойцы активно пропивали сегодняшние премии, обмывали награды, с неподдельным уважением и восторгом славили своих командиров, генералов и Президента.
Такой же искренний и счастливый праздник транслировался всеми СМИ из столицы и других городов Северной Карфы. Салюты, песни, танцы, восторженные толпы на улицах, все это напоминало чемпионат мира по футболу.
Из темноты к костру нарисовалась лейтенантка пресс-секретарь. «Вот и Судэ! — хихикала она жарко ему в лицо, уже пьяная, трогая его за подбородок, — Ты мальчик от Уоллоса? Ты на Васту работал? А я ни разу не была в космосе, за границей и то — в первый раз, — она мечтательно смотрела на звезды в небе и тянула его в воду, — давай поплескаемся».
Они разделись и зашли в озеро, как парное молоко, тяжко и липко обхватившее их, и остановившее в круге лунного света. За ноги под водой трогали какие-то прохладные руки — рыбы или подводные травы, или духи этого озера. Тор ясно увидел перспективу, которую ему предложили духи — лейтенантка улыбалась и звала, восхищалась им, любовалась своими яркими слегка раскосыми глазами. Озеро притягивало и говорило, что здесь можно остаться. Эта девочка — хорошая, может стать любящей женой, заботливой матерью его детям. У них все будет хорошо, обещала вода и чьи-то руки под водой, бравшие их, как игрушки и ставившие вместе, звавшие лечь вместе в палатке, как дети укладывают кукол в одну постель в кукольном домике, чтоб поженить.
Тор словно слышал сейчас дыхание этих играющихся детей, чувствовал на себе их внимательный взгляд. Вокруг было только это — праздник в горах утих, солдаты уснули, сражение кончилось, все вокруг утонуло в тишине и безветрии.
Он тряхнул головой, отстранившись от этого образа и от этой девушки, буркнул ей что-то вежливое и побрел на берег, усевшись на покрывало и уставившись в нотбук. Там красовалась Маат. Она замещала пресс-секретаря Уоллоса и вела конференцию в Военной комиссии. Она была в строгом, но очень обтягивающем полувоенном костюме, давала в руки микрофон желавшим задать вопрос репортерам. Тор вспоминал Маат на первом курсе, когда у них был первый роман — он самый сильный парень на курсе был чем-то вроде ее крыши. Второй роман случился у него с ней на 4-м курсе — это было что-то внезапное и очень романтичное, с вечерами в парке, с ужинами при свечах… Но эти романы как-то плавно сходили на нет, странным образом становясь «просто дружбой». Просто одновременно оба насыщались друг другом и отходили в сторону, но всегда не далеко, никогда не теряя из виду.