— Сукой себя чувствую конченной, — сказал Волос.
— Мы реально ничем им не можем помочь, — сказал Тор.
— Делаем то, во что сами ввязались, — сказал Вагнер, — если так срослось, что они нам рассказали свои истории, мы обязаны их опубликовать.
Они прошли к своей палатке, где их разместил Клосс. Пока девчонки торчали в лагере вдов, пацаны много общались с майором, с его офицерами, с другими журналистами. Ездили смотреть, как бульдозеры сваливали в ущелье руины, оставшиеся от города. Видели, как сплошной спрессованной массой книги, посуда, белье, детские игрушки, сгребались ковшом истории и сваливались в бездонное ущелье, в бездну небытия. Видели, как в траншеях, длинными бесконечными линиями, тянувшихся до горизонта, закапывали убитых боевиков и гражданских. Каша из лиц, исчезала под налегавшим пластом земли. Бульдозер ревел и чадил солярным смогом, пыхтя по уже закопанным траншеям, равняя их своим весом. Долину Чобан очищали от сорняков, и готовили под заселение пока не известно кем и почему.
4,3
Эта библиотека в прошлый раз казалась темной, а сейчас тут горел нормальный свет от ламп в потолке. Было видно, что это довольно просторный зал, соединенный аркой со следующим, а потом с другим — неизвестно до куда простирались эти ряды стеллажей с книгами, папками и отдельными листками в файликах.
Женщина-библиотекарь средних лет, со светлыми волосами, затянутыми в пучок, в строгой юбке чуть ниже колен и в синей кофточке, слезала с приставной лесенки, аккуратно ступая на пол ногами в туфлях на небольшом каблуке. Она улыбнулась мне, я тоже улыбнулся.
— Хотел Вам что-нибудь взять к чаю вроде печенья и варенья, но как-то получилось, что пришел без всего, — виновато говорил я.
— Если хотел, то принес, — сказала она. И на маленьком низеньком столике появилась банка какого-то темного варенья и тарелочка с печеньем. Она сунула руку за ближайший стеллаж и вынула кипящий электрический чайник.
Разливала кипяток в прозрачные граненые стаканы в медных подстаканниках, где уже была на дне черная тьма заварки. Мы вместе уселись на маленькие стульчики, сгорбились над столом, хлебнули горячего чая, закусили крошившимся печеньем. Она маленькой серебряной ложкой черпнула варенье и, хихикнув, положила в рот.
— Тут, что и правда, все обо всем? — удивлялся я.
— Да. Все про всех и про все. Находка для журналиста, правда?
Я здесь был отрекомендован, как журналист, что в общем-то было правдой. Медиа-специалист — один из дипломов, что давали джедаям на Хомланде.
— Только как в этом массиве разобраться, если вдруг что-то искать?
— Все очень просто. У нас тут принципиально ничего не редактируется и не систематизируется, не раскладывается по темам. Только по фамилиям и эпохам. По алфавиту расставлены стеллажи для каждой фамилии. На стеллажах — имена лежат по поколениям.
— Подождите, если мне надо о Первой Галактической войне что-то найти, то это где?
— А за чем тебе война? Война — это ни о чем, это просто вид среды, в которой живут люди. Тут все о людях. Нужен тебе Иван Петрович Сидоров. Идешь к стеллажу Сидоровых, книга Ивана Сидорова сразу за книгой Петра Сидорова. Если он участвовал в войне — там про это есть.
Смотри, если Иван Сидоров был на той войне маршалом, то про него на верху только и будет сказано в их архивах, что он воевал там-то, победил или проиграл, на чьей стороне… Все остальное им там не важно. А здесь ты узнаешь, как зачали, как прошли роды, чьи гены превалировали, били ли его в детстве, кто первая любовь, чего боялся, о чем мечтал. Кто дети, как умер, какая последняя мысль, был ли счастлив и при каких обстоятельствах. Это важнее, это может, конечно, среди прочего, объяснять почему он воевал за этих, а не за тех, почему побеждал, почему был разбит именно там-то. Но нам тут не это важно.
А если Сидоров был простой солдат? О нем вообще ничего не будет в поисковике Galaxy. А он, может, пережил что-то самое важное в каком-то сражении? Тут не только история войн. Тут истории любви, болезней, страхов, смертей, надежд, фантазий. Журналисты тут не часто, а вот, писатели и режиссеры дорого дают, чтоб сюда попасть, сюжетов набраться. Порнорежиссеры не вылезают из некоторых папочек… — Женщина хихикала и кушала варенье, — опера, бывает, интересуются очень. Люблю оперов. Крепкие, наглые, деловые, но умные и, бывает, очень понятливые. И не пугливые, а то меня многие боятся.