Под мерный бубнеж финансовых аналитиков, уснул — без снов и видений, до утра.
Утром, готовясь к назначенному часу, помылся, плотно поел. Вошел в программу, выданную хакерами, ввел свой код, пароль, подтвердил пароль. На плазме большого экрана появились песочные часы — пошла загрузка. Есть.
Я стоял в глухом дворе среди желтых стен без окон. Пошел к арке выхода и оказался на широком проспекте, выходившем на огромную площадь. На том конце площади передо мной был красавец храм. Серая коробка Собора на Костях поднималась метров на двадцать над брусчаткой и венчалась большим шарообразным золотым куполом. Передний фасад был украшен колоннами, скульптурами греческих богов, на портике сидели красивые крыластые птицы. К входу вела широкая лестница, на медных воротах были вытеснены морды львов.
Я был одет в темные синие джинсы, темно-серую куртку, коричневые берцы, через плечо висела спортивная сумка. Подражая деловито спешившим вокруг горожанам, я, не улыбаясь, глядя под ноги, ссутулив плечи и слегка согнув спину, быстрым шагом засеменил в подземных переход, прошел под проспектом мимо щелей ларьков и стоявших вокруг раскрытого лежащего на бетоне коричневого портфеля музыкантов. Вышел на площадь и с будничным видом вошел в медные двери, подойдя к охраннику и показав ему «бумажку от кого надо».
хххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххх
На сцене в два ряда на стульях сидели три десятка женщин, игравших на каких-то местных струнных инструментах вроде арф. Что-то нежное и трепетное. Акустика в зале была неплохая, звук хорошо висел под сферическими сводами, где среди синих окон играли жаркие солнечные лучи. На стенах были нарисованы прекрасные девы с амфорами вина, гроздьями винограда, подносами с фруктами. А еще белоснежные птицы, пушистые львы, огромные добрые слоны.
«Девы» на сцене были одеты кто-как — кто в рваном рубище, кто в джинсах, майке, кроссовках, кто в местном длинном темном платье. Исполнительницы были всех возрастов — юные, взрослые и старые. Все старательно дергали за струны и радовались звуку светлой какой-то мелодии.
В зале на оборванных красных сиденьях сидели дети, запуганные, явно голодные. Мальчики тревожно озирались по сторонам, недоверчиво глядя на съемочную группу. Девчонки повскакивали с мест и шумной гурьбой бросились к журналисткам. Выспрашивали конфеты или хотя бы хлеб. Лилит и Маат конфузливо мялись, ничего не взяли с собой — не знали.
Авторитетная тетка в потасканном деловом костюме, на каблуках, рявкнула, утихомирив и отогнав гомонящую детвору. Мадина вела подруг дальше. Лилит тащила одну камеру в сумке через плечо, вторую камеру в левой руке, в правой — тяжелый пулемет штатива. Маат горбилась под увесистым рюкзаком со всеми их операторскими прибамбасами. Договорились, что интервьюируемые женщины не будут переодеваться во что-то парадное, краситься и делать стрижку. Просто их помоют, приведут в порядок, причешут. В студии (в комнате, которую предоставили для съемок) поставят минимум света и эффектов.
Всем распоряжалась шустрая мощная охранница, в пятнистой зеленой военной форме с резиновой палкой в руке, с бицепсом больше головы Лилит. Белобрысая, коротко стриженная, она радушно улыбалась крашеными ярко-красными губами на белом лице, и командовала вдовами. Будущие «звезды ТВ» сидели на скамейке спинами к серой стене. Окно занавесили плотной темной шторой. Охранница смеялась и радовалась, что оказалась причастна к теленовостям, радовалась, что у нее тут все четко и организовано. Она раздобыла, сколько надо удлинителей, батареек, да и плотную штору на окно, придумала и нашла она.
Охранница Зоя объясняла деловито про свой товар — эти нормальные бабы.
— Не наркоманки, не психопатки, ниче. В самодеятельности не участвуют, но себя хоть в порядке содержат, не опускаются до скотского образа. А то тут всякие есть. Живут, может, последние дни, а все туда же, ширнуться, подраться. Кстати, шлюхи есть, если что. За дозу или паек отлизывают так, что мужика не надо. Мы с наркотой жестко, кого ловим с товаром — сразу на зиндан, без туалета, на месяц. Ну а за проституцию не караем — если даже здесь это есть, значит, природа такая наша бабья. Ничего не поделаешь. Только воспитательная беседа.
Зоя помолчала, и прекратив улыбаться, вдруг стала похожа на мамашу с большим выводком при пересадке с поезда на поезд на вокзале в чужом большом городе:
— Жуть берет, что с ними будет. Кто же, какая же мразь могла такое придумать? Как так можно было созывать со всех галактик в эту долину народ, а потом просто раз и закрыть проект? Ладно, пацаны не навоевались, взяли их на слабо, поддались на провокацию и огребли. Но что вот с этими пусями теперь делать. Большинство — совсем девчонки. Понаехали до большой и чистой любви, вот и на тебе. Страна Мечты. Ужас.