«В Африке гориллы, в Африке большие злые крокодилы», — мысленно напевал капитан, проползая через белесую хмарь. Впереди стало можно различить натужный рык танкового движка. Он то рычал, то шипел, аккуратно щупая гусеницами относительно твердые пласты глины, стараясь не съехать в трясину. Четверо ордынцев выползли прямо к нему, оказавшись чуть выше на холмике. Лейтенант с автомата завалил шедшего рядом с танком пехотинца, помощник пулеметчика — того, что чуть дальше. Пулеметчик начали поливать огнем близлежащие заросли, где только и могли быть остальные пехотинцы. Ратмир в этот момент бросил в танк гранату. Завалить танк гранатой — это что-то из ряда вон. Где еще так сложится, чтоб подобраться к нему на расстояние броска. Но болото позволяло случаться именно таким неповторимым и незабываемым приключениям. С пятнадцати метров, сверху, Ратмир не промахнулся, закатил прямо на радиатор. Бахнуло, из танковой задницы зачадило черным. Башня стала поворачиваться, готовясь из пулемета покромсать нападавших, но степняки не ждали, а отползли в сторону, скрывшись за бурой массой высокой камышовой стены.
Ползли метров тридцать, выбравшись на что-то твердое, встали и побежали по азимуту, пока просто на восток. Нужно было выбраться к «дороге», узкой колейной щели между плотными заслонами деревьев, соединявшей позиции взводов.
В ведении Ратмира была оборона квадрата 30×30 километров, внутри которого было шесть относительно проходимых для боевой техники участков. На каждой такой «кочке» он поставил по одному взводу, усиленному танком или ПАКом. За ними километрах в десяти были еще три таких взводных опорных пункта второго эшелона, к которым присоседились артиллерия и тыловики. Лавандосам таки удалось напасть внезапно. Их приближение разведка фиксировала, но по расчетам, они должны были развернуться и приготовиться к атаке только к завтрашнему утру. Ратмир как раз сейчас объезжал позиции, проверяя готовность и раздавая последние указания. И тут вдруг на!
Связь здесь работала неустойчиво, но гарнитуру с его шлема оторвало сразу, тяжелая взводная рация была разбита. Теперь Ратмиру хотелось хотя бы узнать, что происходит, на всех ли участках напали, где и как кто держится. Надо было связаться со штабом. Сесть бы да поехать. Но его джип (да, у него впервые в жизни здесь был персональный командирский джип) стоял рядом с превратившимся в неопрятную ванну блиндажом. Через внутренности кабины проходило обгорелое бревно, левый бок был смят в гармошку, на рамах висел тряпочками рваный обугленный тент, на водительском месте сидел сплющенный, раздавленный и поджаренный водитель.
Ратмир приказал поискать и собрать всех, кто тут остался жив. Нашлись в итоге семеро здоровых и двое раненых. Положив двоих бедолаг на носилки, решили пешим маршем бежать пять километров до соседнего взвода, вдруг там уцелела связь, вдруг они еще держатся. Все-таки там был по тверже грунт и у инженеров получилось воздвигнуть бетонированное укрепление, с правильными коммуникациями. И командиром там был капитан Мурад, парень не из тормозов, если его не убило сразу, он должен был справиться и организовать бой.
Они бежали гуськом, стараясь держать дистанцию по больше, через пару километров, чтоб срезать, сошли с дороги и поперли по тропе. Временами ноги уходили по колено в ямы, временами кто-то падал, а раненые валились с носилок. Но в целом двигались быстро. Грохот сзади стих, похоже, лавандосы вошли на их опорный пункт и обживались. Зато впереди бабахало вполне ритмично. Это хорошо, значит, Мурад держится, но и плохо — надо как-то к нему выйти так, чтоб он же и не расстрелял. В этих условиях видимости и грязности надеяться, что они там разберут, что свои, не приходилось.
Вверху заходили ходуном кроны деревьев, посыпались листья, засуетились птицы. Со свистом над зеленым лесным покрывалом что-то пронеслось едва уловимым пятном тени. Вертушка шла с запада на восток, — «ихняя». Бомбить тут с вертолетов что-то бесполезно, ничего не видно. Но они могут идти на удар по мостам, тылам или позициям артиллерии, которые могли зафиксировать разведкой. А могли идти на высадку десанта.
Почти пришли, но тут тропа была надежно завалена бревнами, взяли правее, по пояс в жиже, через заросли. Впереди кто-то фигачил из ручного пулемета примерно в сторону запада, наверное, свой. Ратмир и его ребята, застыв, что есть мочи хором заорали матерный припев местной фольклорной солдатской песни о службе на болотах «Собака Баскервилей». Признав своих, им крикнули в ответ, чтоб ползли вдоль канавы в сторону двух сосен.