«Мурод!» — хохоча, обнял капитана Ратмир, стукая его кулаком в плечо. Мурад сидел за бетонным приступком и курил, держа в руках телефон рации. Выхватив трубку из рук, Ратмир связался с майором, свои замом, оставшимся на командном пункте. Тот был жив и доложил обстановку.
Войска Лаванды накатили ровно в 16–30 по всем шести направлениям. Против ордынской батальонной группы работала «их» батальонная группа, то есть имея превосходство в силах примерно в полтора раза. Наступление идет по всему фронту дивизии, задействованы две их бригады, третья стоит во втором эшелоне, готовая тоже наступать. Их разведка работает лучше, чем про нее думали. Хорошо изучили местность перед ордынским передним краем, что позволило их войскам ночью и утром скрытно совершить быстрый переход по заболоченным участкам и выйти к ордынскому переднему краю раньше, чем от них ждали.
В батальоне Ратмира из шести взводов первого эшелона не выходят на связь четыре, пока не ясно уничтожены они или нет. Два взвода точно держатся, но понесли тяжелые потери. Нанесенный ущерб противнику не известен. Мурад сказал, что его наблюдатель видел, что к северу от него, там, где был 3-й взвод, видел лавандосов, в том числе танки и грузовики. Видимо, они взяли ту «кочку» и собирают там силы для наступления вглубь района обороны батальона.
Ратмир и Мурад зашли под навес бетонной плиты и развернули целлофановый пакет с картой. Да, за «кочкой» третьего взвода на восток идет полоса твердой земли. По ней можно было бы, как по взлетной полосе выйти к тылам батальона и дальше — на восток. Можно было бы, если бы карта не врала. На самом деле, там перед оврагом у леса ручей шире и глубже, чем помечено на бумаге, и по западному берегу легла широкая трясина. Глубина там полметра, этого достаточно, чтоб увязла и пехота и машины. Но это известно им, ордынцам, а лавандосы, похоже, карте верили и готовились там наступать.
Для такого дела у Ратмира был припасен резерв — взвод разведки и два танка, он приказал им выдвинуться вперед и занять позиции на овраге, минометным танкам приготовиться накрывать участок перед трясиной, а трем плазмам быть готовыми бить по выявленным разведчиками целям. У Мурада на «кочке» нашлись пять бойцов, приблудившихся от разбитого 3-го взвода, с Ратмиром, лейтенантом и семерыми солдатами, пришедшими с 5-го, получалось 14 человек — не плохая команда. Оставив раненых Мураду, они взяли у него грузовик и решили ехать к оврагу, заняв позицию в густых зарослях, лежавших вдоль тропы, уходящей в обход оврага на юг. Туда скорее всего сунутся лавандосы, нарвавшись на удар в лоб от разведчиков и танкистов.
Медленно грузовик шел по узкой колейной дороге, раскачиваясь на ухабах, ныряя колесами воду в ямах. Ратмир, держась за раму, раскачивался вместе с кабиной, страшась прокусить язык. Водила, вытаращив глаза, ворочал отчаянно рулем, объезжая ямы, плавно накатывая на трухлявые стволы гниющих деревьев. Ратмир удивлялся, какими жалкими были теперь эти деревья, так потрясшие его в первый день по приезду сюда, своей силой и упрямым стремлением к росту и свету. Изувеченные корни торчали из земли и, казалось, орали, как раненные. Стволы лежали в беспорядке, повалившись на кусты, как побитая армия. Отдельные, устоявшие, торчали теперь над зарослями, над растревоженными лужами трясины, и смотрели ошарашенными глазами, молчали, оцепенев, переваривая, что случилось.
Война, окатив огнем сонное болотное царство, вскипятив воду в лужах, расшвыряла их мир, перевернув все в одночасье, превратив лес «до» в лес «после». Лиственница, тоже чудом выжившая, маленькой обезумевшей старушкой, торчала прямо на дорогу, тыча ветвями навстречу машине. Ратмир услышал хлесткие удары ее ветвей по лобовому стеклу, услышал запах ее ветвей и посыпавшихся иголок, пропустил над собой ее тень. Казалось, она голосовала у дороги и просила забрать ее отсюда, думая, что люди едут туда, где все как было, где тихо и спокойно. Но в машине были не люди, а солдаты, и ехали они туда, где снова будет огонь и смерть.
Тормознули под сенью крупных двух сосен. Выстроились у борта машины и колонной, один за другим пошли в заросли, скрывшись в них с головой, чвокая сапогами в топкой жидкой земле, обсыпаясь с головы до ног пахучей трухой со стеблей. Вышли к краю зарослей, увидев перед собой зеленое полотно коварной трясины, покрытой как бы травой и бурый склон оврага. Разложившись в цепь, стали ждать.