Людское море волновалось, на сцене начали уже выступать ораторы, готовился выйти на сцену Молот. Я суетился с тылом. Многих уже было пора кормить, кухни дымили и пахли. Ультрас уже растащили экипировку и пиротехнику, преобразившись в боевые группы. Сцена была почти готова, а в Собор торопливыми кучками вбежали уже немало узнаваемых топ-исполнителей. Штырь спутниковой антенны встал торчком рядом со сценой и медиа готовились вести прямые трансляции.
Подъехали 500 бойцов из разных частных охранных контор. Встали постами внутри здания Собора, на крыльце, оцепили сцену, взяли под охрану фуры с припасами, растворились по два-три человека в толпе для охраны порядка. 50 человек я организовал во что-то вроде контрразведки и комендатуры — выявлять и ловить провокаторов, психов, воров и шпионов. Еще десять человек по сменно охраняли лично меня и мою штабную палатку. Также частная контора прислала сотню технарей — спецов по части связи и информационной безопасности. Они наладили несколько закрытых чатов для управления отрядами и тылом, раздали командирам защищенные телефоны, взялись ставить прослушку на связь гвардейцев.
На проспекте, да и на всех улицах вокруг площади уже было битком от солдат гвардии, полиции, городской стражи. Блестели шлемы, щиты, сверкали красным нарядные пожарные машины с водометами, блестели синим гвардейские бронемашины с пушками для звукошоковых гранат и гранат со слезоточивым газом. Я прикинул, что там примерно 5–6 тысяч бойцов, и у них все готово. Сейчас будет махач.
хххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххх
Киношники все вместе впятером сидели недалеко от палатки Клосса. Удивительно было чувствовать задницами, как быстро остывает вечером песок. Только что раскаленный, жарящий, и уже через пятнадцать минут приятно теплый, а еще через пятнадцать минут — леденящий, вытягивающий тепло из тела, как насосом. Солнце в этих краях садилось быстро и так же быстро вокруг темнело. Багровые отблески на горизонте были уже на полностью черном небе, а в лагере батальона сочными шарами горели осветительные фонари, шарили по окрестностям с вышек тугими белыми лучами прожекторы.
В лагере была необычайная для этого часа беготня. Ужин скомкали, солдаты быстро давились кашей и хлебом из пластиковых мисок прямо на улице, не заходя внутрь столовой. Быстро запивали чаем, строились и бежали, на их место вбегал другой взвод, сгрудившись у окна выдачи. Оружие висело у всех на плече, или торчало в руках. На плацу, во всех углах и на всех площадках стояли, выкатившись из боксов из капониров танки и бронетранспортеры, грузовики. Водители время от времени прогревали движки, рыча, сопя, пыхтя облаками сизого дыма. Со складов быстро забрасывали в грузовики какие-то мешки, ящики, коробки. Наливники встали колонной у скважины, наполняя круглые пузатые чрева цистерн.
Батальон перевели в состояние повышенной боеготовности после пришедшей вчера днем новости. С севера на долину Чобан надвигались кочевники. Из пустынь за горным хребтом двигались по всем дорогам и тропам бесчисленные колонны машин, телег и пеших толп. Это было массовое переселение народов. В движение пришли десятки миллионов — все население огромного пустынного региона к северу от долины. После разгрома теократического государства в Чобан они решили занять и освоить это плодородное место первыми.
Шли отдельными племенами, что называется, мелкими группами тысяч по сто человек. Это были таборы — с женщинами, стариками и детьми. Мужчины с оружием были вместе со своими семьями. Из-за этой особенности в межгалактической гуманитарной коалиции заявили, что не готовы наносить по этим таборам авиационные или космические удары. Нельзя же жечь лучом их космоса целый народ… В каждом племенном союзе было по 10–20 тысяч мужчин со стрелковым оружием, было немножко допотопных танков, артиллерии и брони. Но в общей сложности с севера наступали не меньше ста тысяч боевиков, и бригаде миротворцев их остановить было не под силу.
Час назад Клосс получил приказ усилить патрулирование своего района и готовиться к эвакуации. Вероятней всего поступит команда на выход из долины. Два взвода на БТРах отправились усиливать охрану лагеря вдов в Нарун-Аман. Киношники было попробовали поехать с ними, но майор на них рявкнул лютым зверем: «только что звонил Фадир, — сказал, если надо, сажать вас на цепь. Вы никуда от меня и батальона, ясно? Если мы уходим, вы едете со мной!»
Теперь они сидели на песке, ковыряя две банки тушенки на пятерых, рвали горячий лаваш, запивали горячим крепким чаем со сгущенкой. Ни у кого не укладывалось в голове, что лагерь вдов просто оставят дикарям. Да и вообще, всю эту цветущую долину зачистили от теократов — только чтобы отдать на грабеж варварам? Тут будет пустыня через два-три года. Или их будут много лет выбивать и выкуривать отсюда соседние земледельческие республики.