Бессилие ужасало и удивляло. Ребята как-то привыкли, были уверены, что добро побеждает зло, или хотя бы, что продвинутая цивилизация побеждает варваров… А здесь они видели откровенный ужас на лицах этих навороченных крутых миротворцев, увешанных антенками и проводками, с планшетиком у каждого солдата, с суперумной техникой… Ужас и бессилие. Судьба долины, всех местных жителей, оставшихся без защиты своих боевиков, была предрешена.
Вокруг палатки комбата опять началась какая-то суета, примчались и нырнули внутрь старшие офицеры, прибежал капитан-командир спецназа, связисты. Скоро все вышли из палатки, Клосс был в бронежилете и шлеме, держал в одной руке тяжелый полевой автомат, другой размахивал и кричал.
Прямо к палатке подкатывали гусеничные БМП, их метал, как мокрый, поблескивал в темноте в отсветах фонарей. Из разговоров киношники поняли, что один из отрядов кочевников пришел раньше, чем ожидалось. Сколько-то сотен дикарей на джипах выходили к перевалу Аль-Мын, нависающему над главной местной автотрассой. Оттуда они могут атаковать отходящие колонны бригады, попробовать их ограбить и захватить тяжелое оружие. Клосс с тремя взводами пехоты и тремя танками ехал на этот перевал, чтоб занять его раньше варваров.
Майор Клосс кричал связисту, чтоб держал связь, артиллеристу — чтоб был готов ударить сразу, как только даст ему цели. Пилоты, застегивая свои кожаные куртки, бежали к двум вертолетам, стоявшим за боксами вещевого склада — лететь к перевалу. Клосс еще раз говорил начальнику тыла — к утру завершить погрузку, чтоб батальон был готов к длительному маршу. Предполагалось, что бригада должна будет уходить сначала на восток, к выходу из ущелья, а потом на юг, в столицу соседней Арании, где есть космодром.
Увидев ребят, Клосс крикнул коменданту: «Этих с базы не выпускать ни на шаг. Если что — стрелять по ногам — и в зиндан!» Майор забросил ногу на ступеньку борта БМП и вскочил на броню, усевшись рядом с пушкой, ударил кулаком в крышку люка водителя. Беха вздернулась, как ужаленная, покачнулась и пошла. У ворот лагеря десяток таких БМП рыча соединились с тремя свистящими брусками танков и ушли в темноту за ограждениями и рядами колючей проволоки. Из-за боксов с гулом и рокотом поднялись вертолеты и низко, двумя черными тенями поползли по черному небу на север, к горам.
Ребята уселись опять на песок у палатки, вынув планшет и поймав новостной канал. Международный планетарный Васту-Ньюс как раз передавал в режиме нон-стоп о вторжении кочевников. На экране пылили в пустыне сотни и сотни джипов, грузовиков, автобусов. Все допотопное, старинное, у каждой машины на крыше кабины был приварен пулемет, в некоторых грузовиках в кузовах были смонтированы скорострельные зенитные пушки. Показывали один из таборов, остановившихся на привал. Толпы голых чумазых детей, ветхие чудовищно тощие старики, стоячие, словно тучи — кучки одетых в черное с головы до ног женщин. Визгливая музыка из динамиков в кабинах машин, и костры, костры… Множество костров и фар автомобилей в вечерней пустыне. Сообщалось, что общего руководства у кочевников нет. На юг идут десятки племен и союзов, и торопятся обогнать друг друга. Планов раздела долины нет. Кто, что успеет занять, кто, что сможет отстоять, тому то и достанется.
За столовой раздались сразу с десяток одиночных выстрелов, потом тишина, потом опять. Убрав планшет в сумку, киношники пошли туда, вспоминая, что там находятся и землянки с пленными боевиками. Фонари здесь не горели, но все было итак ясно. Остолбенев, они смотрели туда, где в темноте смутно угадывались тела боевиков. Их голые спины все-таки давали отблеск дальним фонарям, мелькая синим мерцанием. Из ям-землянок бойцы комендатуры выволакивали за плечи новых пленных, пинками гнали к лежавшим, рывком ставили на колени и стреляли из пистолетов в затылок. Дело шло быстро и молча. Вагнер, Тор и Волос закрыли девчонок своими спинами и боками, давая им возможность снимать на камеру и писать звук. Комендант махнул куда-то рукой, из-за столовой выбежали шесть солдат, и стали за ноги тащить трупы в сторону трансформаторной будки. Там угадывался открытый борт грузовика.
Клосс не делал тайны из будущего пленных, кочевники только заставили его избавиться от балласта пораньше. Треск пистолетных выстрелов продолжался, время от времени выдергивая из темноты озаренный вспышкой чей-то синий затылок, худую шею, тощие плечи, а иногда и лица, носы, глаза. В перерывах между выстрелами было слышно, как с костяным треском падают на доски кузова трупы. Солдаты брались за руки — за ноги, раскачивали и с натужным «и рраз — дваа!» закидывали тела, как мешки, на борт.