В ночи звук ходит не понятно как. Ребята услышали, как комендант разговаривает с командиром спецназа, стоя у борта грузовика, ставшего труповозом. Они курили вдвоем, оживленно обсуждая карту на телефоне. Комендант говорил: «Паттерс, возьми с собой этих юных следопытов. Ну что они всю ночь на это будут смотреть? С ума свихнутся». Паттерс кивнул ребятам, думавшим, что их не видно, и жестом руки пригласил подойти. Киношники прошли мимо лежавших трупов, почувствовав на секунду, исходившее от них последнее прелое тепло, подошли к грузовику, где в глубине кузова были видны штабеля рук, ног и лиц. «Вы, значит, смелые журналисты? Поедете тогда со мной», — сказал им Паттерс и повел прочь.
По трассе сейчас пойдет на выход из долины колонна 2-го батальона, он идет из самой западной части, поэтому идет первым. Есть опасность, что варвары могут небольшими группами быть уже на склонах гор вдоль трассы. Взвод спецназа на вертолете, два взвода пехоты на броне и два танка должны занять три контрольные высоты у дороги и прикрыть движение колонны. Машины с пехотой уже стояли у столовой. Спецназ вьючил свои мешки и перекуривал в ожидании вертушки.
«Сделаете репортаж о дозоре и работе спецназа, снимете колонну — это красиво. Если вдруг будет стрельба — садитесь у колес БТРов и никуда не дергаетесь. Если будут брать в плен — не сопротивляйтесь. Сразу говорите, что журналисты, показывайте ксивы, объясняйте, что за вас могут дать выкуп. И ни в коем случае к оружию не притрагивайтесь!» — кратко провел инструктаж съемочной группы капитан Паттерс.
Ждали вертолет, который должен был вернуться от перевала Аль-Мын. Наконец, он пришел. Странно, было не слышно, как он подлетел. Без всякого вступления, сразу из зенита послышался оглушающий рокот, засвистел ветер, подняв пыль и песок, и на площадку плавно опустилось дребезжащее чрево большого транспортно-боевого H- 112. Сзади откинули аппарель и оттуда с носилками в руках выскочили несколько пар солдат. На носилках были раненные с Аль-Мына. Клосс вступил в бой с кочевниками. Пока столкнулся с небольшой разведгруппой, легко ее раздавив, потеряв только пятерых своих ранеными. Санитары и врачи заталкивали носилки в микроавтобусы, которые отчаливали и ехали к медпункту. Может, на этом и кончится этой ночью, а там батальон, глядишь, успеет уйти?
Опровергая эти надежды, со стороны площадки, где стояли тяжелые дальнобойные гаубицы раздалось бах-бах-бах. Три мощных шлепка с примесью железного тугого звяканья. Как будто забивали сваи. Дрогнула земля под ногами. Это арта получила от Клосса координаты целей. Значит у перевала уже крупные силы варваров, и там пошел жесткач. Залпы по три выстрела продолжались снова и снова, озаряя вспышками небо за палатками 2-й пехотной роты.
Паттерс закончил погрузку своих головорезов на вертолет. Они отправятся с лейтенантом на одну из высот, на другие две он сам поедет с пехотой, танками и киношниками. Уже, усевшись на броне, свесившись, капитан хлопал по плечу командира минометчиков, чтоб ждал его на связи и, если что, прикрыл огнем.
Шесть БТРов шли по пескам без дороги. Уже было холодно, солдаты, кто сидел наверху, натягивали бушлаты. Ребята тоже утеплялись — как попало. Сюда они теплой одежды с собой не привезли. А здесь по ночам гуляли редко, в случае необходимости, кто-нибудь им давал свой бушлат или куртку. Но тут Паттерс запретил им одевать военное, чтоб если что сразу и издали было видно, что не комбатанты. Ребята натягивали кофту на кофту, повязывались шарфами.
Выкатили на взгорок, с которого открывался вид на дорогу, на склоны гор и на равнину. Машины рассыпались веером по линии, пехотинцы, ворча, укладывались в холодный песок. Паттерс лазил среди них и каждому что-то шептал в ухо, показывая пальцем в стороны гор. Стояла непрошибаемая тишина, в которой было слышно дыхание друг друга. Внизу у песка в тени взгорка была беспросветная темнота — только едва заметными мелкими искрами мерцали глаза, каски, оружие, швы на бортах брони.
Зато на небе яркими точками сверкали огромные звезды, В их синем свете внизу блестела асфальтом дорога, каменные, похожие на кафель, стены гор, золотом отсвечивал песок. Паттерс связывался по рации со своими взводами. Вроде на этом участке кочевников пока нет. Закончив, он длинно вдохнул носом, словно принюхиваясь, посидел молча, словно послушав тишину. Снова взял гарнитуру телефона и заговорил в нее: «Жаба, Жаба, я Кобра, как слышишь?… Проход свободен, начинай движение».