— Мы что-нибудь придумаем, обещаю, что ты будешь в безопасности, и мы сделаем все возможное, чтобы Эйдан не вышел и желательно, чтобы его вообще посадили лет на пятнадцать, — говорила Кэти вытирая слезы.
— Будем действовать по мере поступления, верно? — я улыбнулась.
— Разумеется! Кстати, теперь официально можешь назвать меня супербыстрая Кэти, я за пять минут успела купить тебе продуктов, стоя в очень огромной очереди, и вот, — она взяла пакет в руки, — твое любимое овсяное печенье, — она улыбнулась, — уверена, что ты голодна.
И тут, словно по щелчку пальцев после ее слов живот дико заурчал.
Мы смеялись, жуя овсяное печенье, и все было просто хорошо, не считая того что спина начинала болеть от того, что я долго находилась в сидячем положении, но вся радость разом испарилась, как только Кэти заговорила:
— На счет Коула, — неуверенно начала она, но я молча слушала, не перебивая ее.
Выдохнув, она все же начала говорить:
— Сегодня, когда я пришла в школу… короче кто-то распространил фотку, как ты стоишь рядом с ним, почти целуясь, и передаешь ему деньги. Я знаю, знаю, что поцелуя не было, но шумиха началась страшная, кто-то начал вновь говорить о тебе гадости, не знаю кто передал ему фотку на уроке, он только взглянул на нее, тут же смял и, словно ошпаренный, выбежал из класса.
— Звучит странно, — нахмурилась я.
— Это выглядело очень странно, Мэди, словно там на фотке была не ты, а его матушка, целующаяся со старшеклассником, — она усмехнулась.
— Отличное сравнение, Кэти, — с сарказмом ответила я.
— Ну что? Я говорю, как есть.
Не успела я открыть рот, чтобы снова ответить Кэти, как в палату зашла пожилая женщина с папкой в руке и в белом халате.
— Добрый день, — вежливо сказала она, закрывая за собой дверь.
— Я подожду тебя снаружи, а затем отвезу домой, побуду с тобой, — Кэти улыбнулась и вышла за дверь.
— Мэдисон, меня зовут Розали, я местный психиатр, — она присела на стул, и открыла папку, на которой было написано «Мэдисон Уайт. Пациент №145»
Я глубоко вздохнула, и улыбнулась ей. Чувствую, разговор с ней предстоит не из легких.
— Не бойся, мы просто поговорим, — видимо она заметила мое беспокойство, так как я теребила уголок пледа. Я молча кивнула.
— Расскажи о себе, о своих планах на будущее, чего ты хочешь от жизни? — стандартные вопросы.
Через эти вопросы я проходила полтора года назад, когда умер дядя, он был нашим с Эйданом опекуном.
— Мэдисон Уайт, семнадцать лет, учусь в старшей школе Ашвилла, после учебы планирую поступить в колледж искусств, уехать из этого города и забыть о том, что произошло, — я натянуто улыбнулась, — должно быть в вашей папке есть все ответы на эти вопросы.
— Ты права, — сказала Розали, — но я хочу знать тебя изнутри, я вижу, как ты напряжена, и это нормально, после случившегося.
— Еще бы! Вам по спине не проводили раскаленной кочергой, — язвительно ответила я и тут же замолчала, а затем вздохнула:
— Послушайте, Розали… я в полном порядке, рана заживет, так же, как и все остальное, я уже не раз проходила через это, — я не успела закончить, как она меня перебила:
— Вот именно! Мэдисон, это не первый раз происходит с тобой, и я боюсь, что это очень сильно скажется на твоей психике, я просто хочу поговорить, ничего больше, это моя работа, и ты понимаешь, вот, например, я даже не задала тебе вопрос, чего ты боишься сейчас больше всего, а ты уже ответила на него, — она улыбнулась, — я просто хочу поговорить о твоих страхах, хочу, чтобы ты больше не боялась ничего и никого.
Возможно, она была права, я сама больше всего на свете хотела не бояться никого и ничего, но и правда не боюсь.
— Я сильная и справлюсь со всем, не в первой, так скажем, но я не боюсь, я могу дать отпор.
— Почему ты не дала отпор ночью?
— Потому что меня схватили! И держали несколько человек! Как бы я могла дать отпор хоть кому-то? Да, я дала по яйцам кому-то, но это всё, что я могла сделать, у меня не было возможности убежать!
Я начинала злиться.
— Мэдисон, именно поэтому, я хочу разобраться во всем, давай по порядку, все что мне известно о тебе и о твоем брате, знаешь и ты сама прекрасно, но почему в нем снова проснулась та злость, которая была три года назад? Что произошло?
— Он подсел на наркотики, — вздохнула я, — все началось после того как умер наш дядя, он словно слетел с катушек, начал употреблять каждый день, и я не знаю от куда у него берутся деньги, он не работает и не учится, его оставили на второй год, и что будет дальше? — я развела руки, — одному Богу известно, по школе ходят слухи, что я… скажем по приличнее «грязная шлюха», хотя это не так, и он как-то узнал об этом и решил меня наказать, так он сказал.