— Коул? — спросила я скорее всего саму себя, когда увидела его закрытые глаза.
Дотронувшись до его левого плеча, я сразу не поняла, что произошло, и только посмотрев на свою руку, почувствовав что-то теплое, я увидела кровь.
— Коул! — вскрикнула я, поворачивая его на спину.
Он был ранен в левое плечо!
Кровь сочилась из-под его рубашки.
— Эй, посмотри на меня, — я села на мокрый после ночного дождя асфальт и положила его голову на свои колени.
Он, сквозь боль открыл глаза.
— Они… приходили за тобой, — хрипел он.
— Кто они? — дрожащими руками я гладила его лицо и молила, чтобы он не отключался.
Достав из кармана телефон, я набрала 911.
— Служба 911, что у вас произошло? — спросил оператор.
— Угол Мейн стрит, здесь человек с огнестрельным ранением, — дрожащим голосом ответила я.
— Вызов принят, скорая прибудет через несколько минут, пожалуйста, не отключайтесь, — говорил оператор, но мне было плевать, она бы начала спрашивать в каком состоянии человек и задавать кучу ненужных вопросов, но сейчас главное было то, чтобы он не отключался.
— Коул, поговори со мной, — я бросила свой телефон рядом с собой и взяла его за руку.
— Мне… холодно, — хрипел он.
Черт, слезы застилали глаза. Как мне было страшно. Впервые в жизни я видела такое. Видела, как человек умирает. Недолго думая, я сняла с себя болеро и приложила к его ране, чтобы остановить кровь. Коул зашипел от боли.
— Прости, прости, — тараторила я, — скорая сейчас будет, сейчас они приедут.
Я держала его за руку и чувствовала, что с каждой секундой силы его покидали.
— Поговори со мной, Мэди, — хрипя, он пытался говорить.
— Просто смотри на меня ладно? Будь со мной Коул. Обещай, что не закроешь глаза.
Я пыталась успокоить и его, и себя. Зная, что он терпел ужасную боль.
— Я люблю овсяное печенье, — я сказала то, что первое пришло в голову.
Я не переставала смотреть в его зеленые глаза, в которых читалась боль.
— Люблю макать его в кофе, и есть, — я хрипло рассмеялась, — это очень вкусно, и ты просто обязан это попробовать. Обещай мне, ладно? Обещай, что попробуешь?
Он еле кивнул.
— Я дала себе слово что больше никогда не буду реветь, — и снова я не знаю, зачем ему это говорю.
— Но сейчас… твои глаза… — говорил он.
— Нет, тебе это просто кажется, — я отмахнулась, зная, что слезы застилали глаза.
Спустя полтора года, я впервые испугалась по-настоящему. Испугалась за него. И готова была разреветься.
— Почему ты не плачешь? –задал он вопрос, и его глаза начали закрываться.
— Нет, Коул, нет, нет, нет, — я начала бить его по щекам, — кто-нибудь! Помогите! — кричала я, зная прекрасно, что меня никто не услышит.
Он снова открыл глаза.
— Будь со мной. Не закрывай глаза, — я гладила его по лицу, ужасная ситуация, но его лицо…мои пальцы словно вычерчивали контуры его лица.
— Я люблю рисовать глаза, — сказала я, — люблю передавать на бумагу эмоции. Это успокаивает меня, и я обязательно нарисую твои, — я безнадежно улыбнулась, — обещаю, как только ты поправишься, я нарисую тебе твои глаза.
— Они приходили за твоими деньгами, Мэди, они хотели забрать тебя, но я им не дал, не сейчас. Не сегодня. Никогда. Они… они хотят вернуть то, что задолжал им твой брат, — Коул говорил тихо, и его грудь все медленнее поднималась.
— Не сейчас, мы поговорим об этом, когда ты поправишься, а сейчас, слышишь? — вдалеке слышалась сирена, — скорая уже почти приехала, сейчас тебя отвезут в больницу и подлатают, ты справишься, — я пыталась улыбнуться, но вместо улыбки из горла сорвался стон.
— Обещай, что нарисуешь мои глаза, — Коул улыбнулся уголком губ.
Господи… он умирает и просит меня о том, чтобы я нарисовала его глаза?
— Я обещаю, Коул, обещаю.
Он закрыл глаза.
— У тебя мягкие руки, — прошептал он.
Я молчала.
Закрыв глаза, я молилась за него. Молилась всеми силами, всей душой.
— Коул, пожалуйста, открой глаза, — сирена слышалась все ближе.
Но он не реагировал.
— Коул? — я напряглась и начала бить его по щекам.
Никакой реакции.
— Господи, нет. Коул, прошу тебя, открой глаза, открой эти чертовы глаза! — голос перешел на крик.
Скорая подъехала, и из машины выбежали два врача, волоча за собой носилки.
— Пожалуйста, он… — его подняли и положили на носилки, а затем понесли в машину.
— Остановка дыхания, — сказал врач кому-то, — дефибриллятор, срочно!
После этих слов дверь скорой закрылась, они увезли Коула. Оставив меня в непонимании. И в надежде на то, что он выживет. Он должен.