306,307… я шла очень быстро, и в самом углу я заметила двоих людей, которые разговаривали с доктором Перкинзом. С моим доктором, который наблюдал меня несколько дней назад.
— Он пришел в себя после операции, но пока… ему нужен покой, и никакого волнения, — говорил доктор Перкинз.
Я остановилась в трех шагах от них, и первой повернулась женщина, короткие блондинистые волосы были аккуратно уложены, и сама она была очень… красива.
— Мэдисон? Что ты тут делаешь? — доктор Перкинз явно не ожидал меня увидеть здесь.
— Я…я хочу узнать, как Коул… я вызвала скорую… — я не успела договорить, как эта женщина крепко обняла меня, задев мой шрам.
Больно.
— Это ты? Ты вызвала скорую? — женщина оторвалась от меня и посмотрела прямо в глаза.
Я молча кивнула.
— Господи, ты спасла моего сына, — из ее глаз потекли слезы, и она снова попыталась обнять меня, но доктор Перкинз остановил ее, видимо увидел по моим глазам, что мне больно.
— У Мэди сейчас… немного болит спина, так что я бы посоветовал попридержать объятия, — он виновато улыбнулся.
— Прости… Мэди, верно? — спросила она, я снова кивнула. — Ты спасла жизнь моему сыну. Полторы минуты, и он бы… — она так и не смогла договорить, но я поняла ее. Он жив. Коул жив! От этого внутри меня запорхали бабочки.
— Любая просьба… что угодно, я всегда помогу тебе, мы перед тобой в вечном долгу, Мэдисон, — начал говорить статный мужчина.
Это были его родители.
— Миссис Спенсер — начала я, но она перебила меня:
— Зови меня просто Хейзел, а это Рональд, — она показала на отца Коула.
Я улыбнулась.
— Могу я… просто посмотреть на него? Обещаю, что не задержусь у него надолго, просто две минуты, хорошо? — я посмотрела на них с мольбой.
— Конечно… сколько пожелаешь, — Хейзел улыбнулась и сжала мое плечо.
Я вошла в палату 317. По середине стояла кровать, по бокам две тумбочки, в прочем, такая же палата, в которой лежала я.
Приглушенный свет, вокруг него было куча всяких приборов, которые тихо пищали.
Его глаза были открыты. На плече была большая повязка, с маленькой красной точкой по середине.
Его глаза были открыты. И они тут же нашли меня.
Коул лежал в кислородной маске, и клянусь, его глаза улыбались при виде меня.
— Привет, — я улыбнулась и уселась на стул, который стоял рядом с кроватью.
— Я так понимаю, говорить ты пока не можешь? — спросила я его, и он помотал головой.
— Наконец-то! Хоть какое-то время ты не будешь говорить, — я попыталась разрядить обстановку.
— Послушай… я рада, я безумно рада, что ты жив. Ты напугал меня до чертиков! Но ты же знаешь, что я никогда и никого не боюсь, потому что так… я привыкла жить, но ты, — я подняла бровь, — заставил меня понервничать, — я рассмеялась, а он смотрел на меня своими зелеными глазами, — я пришла, удостовериться что ты жив, и что с тобой все будет хорошо, — я прикоснулась к его руке, а он сжал мою, пусть и не сильно, но его прикосновение меня взволновало.
— Я помню, что обещала тебе нарисовать твои глаза, как только ты поправишься, я обязательно их тебе принесу, но… мы же не можем… вот так начать просто дружить, верно? Ты плохой и горячий парень, — я усмехнулась, — а я девчонка, которая борется с такими, как ты, но пусть хоть на это время, мы заключим перемирие, ты спас меня, а я… спасла тебя, и мне нужно узнать все, что произошло, кто это был… чтобы я смогла разобраться.
Коул отрицательно покачал головой.
— Даже не думай, я должна покончить с этим. Эйдан… — я вздохнула, — за выкуп его могут выпустить, и что-то подсказывает мне что кто-то обязательно внесет его… а я не могу допустить этого, просто, когда ты сможешь говорить… обещай, что все расскажешь, ладно? — я посмотрела на него с молящими глазами.
Он никак не отреагировал.
— Ладно, мне пора… если ты не против, я могу заехать завтра, просто узнать, как ты, — я улыбнулась ему, вставая со стула.
Коул не выпускал мою руку из своей.
— Коул… там твои родители, и они хотят видеть тебя, — я попыталась вырвать свою руку, и кое-как это получилось.
Сев в свою машину, я откинулась на сиденье и закрыла глаза.
Что я ему несла? Какую несусветную чушь? Про глаза, что я рада, что он жив? Нет, безусловно я рада, что он остался жив, но ведь, нам нельзя общаться, нельзя дружить, нельзя позволять чего-то большее, что есть сейчас между нами. Черт, единственное, что мне нужно сейчас узнать — это то, кто его подстрелил, и лично разобраться в этом деле. Из мыслей меня выдернул звонок телефона. Номер был скрыт.
— Да? — нерешительно ответила я.
— Мэдисон, это Олли, — сказал он.