— Сейчас Тони принесет тебе плед и полотенце, ты можешь принять душ, а мы пока сделаем тебе вкусный ужин, от которого ты просто сойдешь с ума! — Джордан посадил меня на огромный белый кожаный диван, и я машинально забилась в самый угол. Ужасно некомфортно себя чувствую.
— О, Пресвятая Дева Мария! — воскликнула какая-то женщина из-за моей спины. И обернувшись, словно забитый котенок, я увидела женщину средних лет, смуглая кожа, короткие кудрявые черные волосы были аккуратно уложены, немного полноватого телосложения, и на ней был белый фартук.
— Что с тобой случилось? — она присела на колени, и нас отделял друг от друга подлокотник дивана.
— Это Тони, домработница и самая лучшая женщина в мире, которая готовит так, что можно сойти с ума! –Джордан рассмеялся, а Тони кажется совсем не одобрила это.
— Сейчас же выйди отсюда, негодник! — она проворчала, не отрываясь от меня.
— Как тебя зовут, маленькая? — она говорила со мной как с ребенком, и мне… мне это нравилось.
— Мэдисон Уайт, — прошептала я.
Мои руки утопали в рукавах куртки Коула, и, когда я снова подумала о нём, глаза наполнились слезами…
— Мэдисон Уайт, пойдем я покажу тебе где ванна, и, пока ты будешь мыться, я приготовлю тебе ужин, идет? — Тони попыталась взять меня за руку, но я отшатнулась от нее.
— Что ты с ней сделал, Джордан? Почему эта малышка так сильно боится людей? — Тони встала и уперла руки в бока.
— Я? Ничего, а вот ее чокнутый брат со своими дружками чуть не изнасиловали ее двадцать минут назад, Коул разберется, а вот что с ней делать? Понятия не имею, может сказать родителям, чтобы они вмешались? — Джордан задумался.
Родителям? Каким родителям.
— Так, я ничего не хочу сейчас слушать! Мне нужно накормить эту девушку и дать ей заботу, не мешай! — Тони снова подошла ко мне, в этот раз она намного настойчивее взяла меня за руку и попыталась поднять меня с дивана.
— Нет, пожалуйста… я сейчас уйду, только не трогайте меня, — говорила я.
Видимо у меня был шок. Потому что мне казалось, что она хочет сдать меня моему брату.
— Не отдавайте меня Эйдану, он убьет меня, — я схватилась за голову и начала качаться взад-вперед.
И вот тут, меня словно порвали на две части. Та Мэдисон, которая отчаянно прятала слезы перешла на второй план, и всем открылась настоящая Мэди, у которой есть чувства.
Я начала плакать. Истошно. Крича, говоря о том, что Коул мертв, и что нужно вызвать полицию.
Я плакала, плакала и плакала, вспоминая что со мной делали, как прикасались и как почти насиловали. Эти картинки наверно никогда не выйдут из моей головы, и мне придется всю свою оставшуюся жизнь жить с этим.
Меня не трогали. Я качалась взад-вперед, закрыв руками лицо. Приглушенный звук, откуда-то издалека, заставил меня прислушаться.
— Я убью его, клянусь, — слышала я до боли знакомый голос.
А через секунду прозвучал вопрос:
— Где она?
В этом голосе была и боль, и надежда, и переживание.
— Коул, — прошептала я сама себе, смотря на свои руки, будто в них у меня зеркало, и я пытаюсь всмотреться в него.
— Мэди? — я обернулась на его тихий голос.
Тяжесть пережитого тут же спала с меня, когда я увидела его в белой майке, с перебинтованным плечом, и эти чертовы зеленые глаза смотрели на меня.
Перепрыгнув через спинку дивана, я бросилась на него, крепко сжав его в своих объятиях.
Никогда я не была так счастлива. Счастлива от того что он жив.
— Ты живой, — говорила я, а по моим щекам текли слезы.
— Да, я живой, — он усмехнулся, и я почувствовала, как его сильные руки крепко-крепко прижимают меня все ближе.
Боже, его объятия… они были словно моим домом, в них я чувствовала себя в полной безопасности, и мне было так хорошо… и так спокойно.
— Ты — полный идиот! — вскрикнула я и начала бить его кулаками по груди, — Какого черта ты остался там! Я думала ты умер, когда услышала выстрел! А вы? Я повернулась к Эрлу и Максвеллу, — вам совсем жить надоело?
— Успокойся, Мэди, все хорошо, Коул прострелил колено твоему брату, — Максвелл вскинул руки с жестом «я сдаюсь», — мы были на подстраховке, все обошлось, честно, больше они не придут к тебе домой, — Максвелл говорил так спокойно, будто рассказывал, как прошел его день.
Я посмотрела на Коула.
— Да, они тебя больше не потревожат, но сегодня я хочу, чтобы ты осталась здесь, идет? Просто чтобы быть спокойным мне и… всем остальным, для твоей же безопасности.