Отстранившись, я залезла в большую кровать и нырнула под одеяло, смотря на Коула с благодарностью, но это нечестно по отношению к нему… это его спальня, и он в праве спать в своей же кровати.
Коул открыл дверь и одна его нога была уже за порогом комнаты, как я вскрикнула:
— Останься, — я сказала это так, словно боялась, что в комнате было какое-то привидение.
Он посмотрел на меня в полуобороте.
— Я понимаю, что это звучит странно, но сейчас я не хочу быть одна, мне просто нужен кто-то, кто может понять меня, — я пожала плечами, — приставать не буду, обещаю, — я улыбнулась.
— Я останусь с тобой, если ты мне кое-что пообещаешь, договорились? — в его глазах читалась игра.
Коул хотел поиграть со мной?
— Смотря что, — я немного расслабилась, — танцевать стриптиз я не буду, а заплатить тебе деньги… что ж, дай мне пару дней.
— Нет, нет этого мне не надо, — Коул закрыл дверь и встал около кровати, — Просто скажи «обещаю», — говорил он тихо.
Я думала, что он попросит, ну не знаю заказать ему огромную пиццу или приготовить завтрак.
— Один поцелуй на ночь, — он улыбнулся, а я готова была то ли спрятаться от страха, то ли скакать от счастья, то ли плеваться от отвращения.
Я не знала, что я чувствую. Но Коул определенно действовал на меня не так, как раньше, а после сегодняшнего… не знаю с какими чувствами я проснусь завтра с утра, в его кровати, с ним рядом.
Только подумайте. Во-первых, я девственница, во-вторых я лежу в одной футболке с парнем в кровати, а в-третьих мое нижнее белье пришлось выкинуть, так как оно было порвано.
Сняв с себя футболку и домашние штаны, Коул предстал передо мной в одних черных боксерах, кубики пресса были отчетливо видны, а его мышцы… о Боже, я хотел прикоснуться к ним. Они как отдельный вид искусства.
— Я не люблю спать в одежде, — сказал Коул ложась в кровать и накрываясь одеялам, — если честно, то я и без нижнего белья сплю, могу снять, если хочешь…
— Вот только давай без подробностей, это одна единственная ночь, когда я сплю здесь, — я заворчала, укладываясь на большую и мягкую подушку.
Коул взял с прикроватной тумбы пульт, нажал на кнопку, и свет в его комнате погас.
— Это мы еще посмотрим, Кайла, — он усмехнулся.
— Я Мэди, придурок! — я пихнула локтем его в бок, отчего он засмеялся и немного скривился.
Да я сама рассмеялась, но старалась не показывать ему это.
— Я знаю, — он вздохнул.
Наверно минут десять мы лежали молча, окна были плотно зашторены, и даже капелька лунного света не просачивалась в его комнату.
— О чем думаешь? — прошептал он.
О чем я думаю? Я думаю о том, что мой отец последняя мразь, брат и того хуже, а мама… я не знаю, что с ней и как она, но я по ней скучаю, так сильно, что сердце при мысли о ней медленно разрывается.
— Обо всем, — я выдохнула.
Мы лежали на приличном расстоянии друг от друга, я повернулась и в кромешной темноте видела только его очертание.
— Расскажи мне, Мэди, — он повернулся ко мне лицом, подпер рукой голову, и я чувствовала, как он смотрит на меня.
— Не думаю, что ты хочешь знать моё прошлое и настоящее, — я усмехнулась, — я изгой, а ты Коул Спенсер, который перешел черту и спас никому не нужную девушку, от которой отвернулись все, кроме лучшей подруги.
— Почему все? Где твои родители?
— Мой папа… как бы тебе сказать, почти изнасиловал меня, но мой покойный дядя вовремя успел и вытащил меня из того дерьма, а мама закрывала на всё глаза, — я задержала дыхание, воспоминания оказались слишком больными, — но я скучаю по ней, когда она не пила, она была самой лучшей, мы ходили в парк, катались на качелях, ели сладкую вату и много обнимались, а когда отец в очередной раз напился, то избил маму до такого состояния, что она неделю была в коме, но все равно его простила, с того момента начался мой личный ад. Папа с Эйданом один раз хотели меня изнасиловать вдвоем, я уже не говорю о десятках шрамов, оставленных от папиных сигарет, от раскаленной сковороды, и от духовки… один раз я разбила его любимую кружку, а он засунул мою голову в духовой шкаф и включил газ…
— Как зовут твоего отца? — только и спросил Коул.
Больше нет других вопросов? Например как ты выжила, Мэди? Или где сейчас твоя мама?
— Хочешь лично встретить его и надрать зад? — я усмехнулась.
— Может быть, так ты скажешь?
— Чарли Уайт, его зовут Чарли Уайт, — от того, что я произнесла его имя спустя столько лет, подступила тошнота к горлу, настолько сильно он вызывал у меня отвращение.