— Просто посмотри на меня, — Коул сел рядом и заставил меня посмотреть на него.
— Ты его не убила, он просто отключился, с ним всё в порядке, и он это заслужил…
— Коул! Я отключилась! Понимаешь? Я била человека, и мне это нравилось! Я хотела его смерти! Смерти! — я тряслась так, словно меня окатили ледяной водой и выставили в тридцатиградусный мороз.
— Мэди, посмотри на меня, — он взял моё лицо в свои руки и присел передо мной, — посмотри, — и я посмотрела.
Эти глаза. Я вижу в них столько эмоций. Кажется, что больно здесь только мне, но на самом деле Коулу сейчас больнее, намного больнее. Но почему?
— Мэди, ты боролась за то, что тебе дорого, за того, кто тебе дорог. Я дорог тебе настолько же, насколько ты дорога мне, но ты почему-то не хочешь это видеть… Почему ты не говоришь, что любишь меня? Ведь, ты поступаешь со мной так, как поступают только с любящим человеком, но никогда не говоришь этого вслух.
— Ты тоже, — прошептала я.
— Значит, ты думала об этом… Хорошо… Я начну первым… Я люблю тебя, Мэди, всем сердцем люблю. Ради тебя я готов на то, чего даже представить не мог. Ты важна для меня. Настолько, что я готов сделать всё, что угодно, лишь бы ты была в безопасности. Эти двое угрожали нам. Когда я понял, что падаю на пол, то думал только о том, чтобы ты смогла сбежать от них. В момент потери сознания, я думал только о том, чтобы ты была в безопасности. Ведь ты важна для меня, нужна мне. И я бы сделал для тебя то же самое. Я бы даже убил их обоих. А ты лишь покалечила одного из них. — Я сидела и сверлила взглядом своего собеседника. Его монолог открыл для меня то, о чём я уже задумывалась. Я думала, что он сомневался. А на самом деле лишь ждал. Ждал, пока я отвечу ему взаимностью. Сейчас у меня отошло на задний план всё. И то, что я отключилась, и то, что избила человека, и все проблемы с братом и отцом. Главное для меня было то, что я любима, что этот человек любит меня, и я готова дать ему всё, чтобы он понял, что я его тоже люблю. Поднявшись с дивана, я взяла его шею в свои ладони и соприкоснулась с ним лбом.
— Я тоже тебя люблю. Просто не знаю, как это показать.
— Я это итак знаю, просто хотел, чтобы ты сама это поняла. Поняла, что это нормально бороться за своё счастье. И что это нормально, когда разум затуманивается из-за смешивания эмоций. Ты просто начала осознавать, что эти люди причинили тебе и твоим близким вред. Вот и не рассчитала. Но всё в порядке, потому что это была самооборона, и намеренно ты бы не убила человека. Ты это осознаёшь, просто почему-то не хочешь верить.
— Спасибо тебе, — я поцеловала его в щёку и откинулась на диван. Этот разговор мне помог, но и мне хотелось, чтобы он узнал что-нибудь от меня, чтобы увидел, что я ему доверяю. Набрав в легкие как можно больше воздуха, я начала рассказывать то, за что всю жизнь отчаянно держалась.
— Когда мне было девять, отец снова напился и начал избивать меня с особой жестокостью. Я уже не плакала, потому что настолько смирилась с этой болью и с этой жизнью… я ждала смерти, ждала, когда настанет день и я больше никогда не открою глаза, но всё изменилось, когда мама, будучи в трезвом состоянии, что было крайне редко, встала между мной и отцом. Впервые в жизни она посмела ему преградить дорогу, посмела закрыть меня своей спиной, можно сказать, что практически ценой собственной жизни. Я не знала, как реагировать, не знала, что мне делать в этот момент, но мама ударила отца с такой силой, что он упал на пол и отключился, а затем, схватив меня побежала наверх, чтобы собрать вещи… мы бы уехали! Мы бы начали новую жизнь, без алкоголя, без тиранства и боязни за собственные жизни. Мы бы уехали… но отец слишком быстро пришел в себя и поднявшись наверх, ко мне в комнату, ударил маму по голове, я видела ее кровь, я видела, как её тело падает на грязный пол, видела, как Эйдан помогал отцу спустить её вниз, чтобы хорошенько «наказать», но перед тем, как это случилось, она пообещала мне, что мы выберемся и что она всегда будет меня защищать. В тот момент я поверила ей, и я перестала бояться, всего лишь на каких-то пару минут, но я поверила, а затем… затем отец приказал Эйдану связать меня, и я провела полтора дня без воды и еды, привязанная к собственной кровати. Маму увезли в больницу, и ей поставили сотрясение мозга и множественные ушибы, и после этого она больше не перечила отцу, а лишь закрывала глаза, когда видела, что папа и Эйдан снова начинают издеваться надо мной.
Это воспоминание было особо важным для меня, потому что тогда я впервые в жизни поверила родной маме, пусть ненадолго, но её взгляд, полный страха, сострадания, боязни, боли, навсегда отпечатался в моей голове. Она хотела измениться, но увы…