Мама? — тихо сказала я. Ее рука сжала подлокотник кресла так, что костяшки побелели. Медленными шагами я направлялась к ней, рассматривая по пути её палату. Все было в сером стиле, серая железная кровать с постельным серым бельем, стол, тумба, раковина и кресло. Серо-белые обои были в некоторых местах содраны, и на пустой стене было всего два слова, от которых меня затрясло еще больше. «Мэди» и «Ненависть». На окнах не было штор. В палате было холодно, а может быть мне казалось, но я слышала, как ветер задувал в окно. Подойдя к ней и повернув кресло в свою сторону, я увидела её. Ту, которая когда-то была красивой, с длинными волосами и яркими глазами, с милой улыбкой и веснушками на щеках. Теперь передо мной сидела женщина, совершенно незнакомая и чужая мне. Её глаза были пусты и не излучали тепла и радости при виде родной дочери. Лицо покрылось множеством морщин, остались шрамы от язв, волосы засаленные, а на руках желтые пятна. Смердящий запах забился мне в ноздри, отчего меня чуть не вырвало. — Что ты здесь забыла? — её голос был сиплым и холодным. Сердце упало в пятки. Вот так меня встретила родная мать? — Я… пришла к тебе, — прочистив горло, я постаралась взять себя в руки. — Ты мне не нужна! Уходи! Ты испортила мою жизнь! И теперь посмотри, где я! — она пыталась кричать, но из-за хрипоты это не удавалось. — Мама! — я повысила голос, — я твоя дочь! Скажи мне! Скажи, почему ты бросила меня? Почему ты так поступила? — Потому что ты — дьявольское отродье! Ты самый худший кошмар моей жизни! От ее слов и голоса в груди я почувствовала смертельных холод. — Твой отец… вот, кто по-настоящему меня любит! А ты лишь мешала нашей счастливой жизни! Лучше бы я сделала тогда аборт, и проблем бы не было, мы были бы счастливой семьей, я, мой муж и любимый сын Эйдан. Пока я слушала монолог моей ма… Оливии Уайт, за мной тихо закрылась дверь, я поняла, что Коул вышел из палаты. — Знаешь мама, — я оперлась руками на подлокотники кресла, и наши лица были в сантиметре друг от друга, раз она не хочет по-хорошему, значит будет так, как я скажу… — скоро всему этому придет конец, я убью твоего любимого мужа и сына, и тебе придется смириться с тем, что у тебя есть ДОЧЬ! И ты будешь видеть меня намного чаще, и я заставлю тебя открыть глаза на реальную жизнь! — Ты не посмеешь! — она начала качаться в кресле и дико смеяться, — у меня никогда не было дочери! — Заткнись! — я замахнулась и, сама того не ожидая, ударила ее по лицу. Мы посмотрели друг на друга в полном непонимании того, что только что сейчас произошло, а затем она начала истошно орать. Разумеется, в палату вбежали санитары и взяв меня за руки, вывели из палаты. Коула ко мне не подпускали, он что-то кричал, пытался объяснить им, что я ее дочь, а затем мы услышали выстрел. Кто-то выстрелил в коридорную лампу и осколки посыпались прямо на нас. Крепкая рука Коула схватила мою и он вытащил меня из рук санитаров, которые стояли и словно замороженные смотрели на потолок. — Живо в машину! — грозный голос отца Коула заставил нас замереть на некоторое время. — Я сказал быстро! — его голос эхом разнёсся по коридору, и взявшись за руки, мы побежали на улицу, где уже стоял черный джип Рональда, за рулём которого был Эрл. — Мэди едет с Эрлом, ты со мной — Рональд даже не взглянул на меня, а я остановилась и перегородила своей спиной Коула. — Нет! Я поеду с ним! — возразила я, на что получила убийственно страшный взгляд Рональда. — Детка, всё хорошо, — Коул обошёл меня, прислонился своими ладонями к моим щекам и жадно поцеловал, — я хочу, чтобы сегодня ночью ты принадлежала только мне, — прошептал он, а затем направился в свою машину. Я не знала что происходит. Моя голова разрывалась на части, и пока мы с Эрлом ехали в неизвестность, я пыталась выудить из него информацию, потому что телефон Коула не отвечал. — Просто скажи мне! Прошу, — умоляла я. — Я не могу… при всем моем уважении к тебе… и нашей дружбе, я не могу… — Эрл был растерян. — Если ты сейчас же мне не скажешь, куда ты меня везешь, и куда уехали Рональд и Коул, я клянусь, разнесу эту машину к чертям собачьим. Он молчал. Недолго думая, я схватила руль и вывернула его в левую сторону, машину занесло, и Эрл начал матом орать на меня. — Скажи мне! — орала я, — или мы разобьемся! — Ты чокнутая! — истерическим голосом проорал Эрл, — хорошо, хорошо, мы едем к Хейзел, довольна? Она попросила тебя привезти к ней после встречи с матерью. Я посмотрела на него, как на умалишенного. — Да, да, за вами следили и видели всё, что происходило внутри, именно поэтому мне сказали привезти тебя… Эрл определённо что-то скрывал. — Куда уехал Коул? — только и сказала я, смотря на него. — Они уехали к Эйдану. От услышанного у меня чуть не случился инфаркт. Клянусь. — Разворачивай машину! Ты понимаешь, что они могут погибнуть?! — Они нет… — Эрл посмотрел на меня с сожалением, и я все поняла. Они поехали убивать моего брата. Странная боль сковала все мое тело, и я не знаю почему. Я же так хотела его смерти. Так хотела мести… Больше на мои вопросы Эрл не отвечал и держал руки на руле, в случае, если я снова захочу направить машину в кювет. Мы приехали в какой-то ресторанчик в нашем городке, меня высадили и Хейзел стояла у дверей, набирая что-то в телефоне. — Милая, — она улыбнулась и обняла меня, — я сняла это кафе для нас, хочу, чтобы мы просто побыли вдвоем. Судя по ее лицу, она даже не смутилась при виде меня, как будто у меня на лице нет сплошного синяка, кровоподтеков и ссадин. Снять кафе для семьи Спенсеров проще простого. И я этому не удивилась. — Где Коул? — я обняла себя руками. — Всё хорошо, — Хейзел улыбнулась, — я хочу поговорить с тобой, давай зайдем? И прошу тебя, выключи телефон, потому что разговор будет долгий, и я не хочу, чтобы нам кто-то мешал. Мы зашли в пустое кафе и подошли к столику, на котором было два бокала вина, две тарелки с пастой, и тарелка с фруктами. — Прежде, чем ты начнешь меня спрашивать, скажу сразу, да, за вами следили, потому что сейчас вам двоим очень опасно находиться где-то далеко от нашего дома, именно от нашего, потому что твой дом тоже… не безопасен. — Хейзел, они уехали убивать моего брата? — сев за стол и послушно отключив свой телефон, положила его рядом с тарелкой. — Я не лезу в дела своего мужа… — Это мой брат! — я стукнула кулаком по столу, и откуда-то из-за угла вышла охрана. — Всё хорошо, — даже не посмотрев на охранника, Хейзел махнула рукой, — Давай по порядку, хорошо? Рональд прервал встречу, и мы прилетели сюда, потому что охрана засекла твоего брата у нас дома, его быстро поймали и отвезли в одно место, и где оно находится я не знаю. — Что моему брату нужно было у вас дома? — нахмурилась я. — Доказательства, — она пожала плечами. — Какие доказательства? — Доказательства того, что именно твой отец и твой брат виновны в смерти моего Арчи. Я замолчала. Она знала… знала, что Коул нарыл что-то… вот только я до конца так и не понимала ничего и не могла сложить два и два. — Коул озабочен этой проблемой, да, я знаю, что он следил за тобой, он… относился к тебе не очень хорошо, но ты его изменила, и он перестал употреблять наркотики, — она грустно улыбнулась, — твой брат и мой Арчи были связаны наркотиками. Эйдан поставлял крупные партии… и когда его пытались поймать, он передал ночью сверток моему сыну… а утром он лежал мертвым на пороге родного дома. Я видела, как ей было тяжело. Терять родного сына это всегда безумно тяжело, а если еще и от наркотиков… это невыносимо. Настолько ужасная боль, что ты готова лезть на стенку, лишь бы только тебе стало лучше. Но лучше не станет никогда, потому что этот груз будет с тобой до самой смерти. — Твой отец распространяет наркотики. Если так можно сказать, то он наркобарон. Я рассмеялась, до чего же это глупо звучит. — Я понимаю всю иронию этой ситуации, Мэди, но еще я хочу сказать… твоя мама, она… ей внушили, что это ты виновата в том, что она оказалась в психушке и разрушила семью. — Это чушь! — возразила я. — Я знаю, знаю, и то что ты видела сегодня… в каком состоянии она, так будет всегда, врачи говорят, что у нее острый психоз и еще много диагнозов, при которых мозг медленно разрушается, она не помнит, что у нее была дочь, которая ее любила, она помнит только то, что ты испортила жизнь всем. Мэди, — Хейзел взяла меня за руку, — знаешь, я всегда хотела иметь дочку, — она усмехнулась, — я хочу заботиться о тебе, хочу, чтобы ты почувствовала, что такое настоящая семья, — она все крепче и крепче сжимала мою ладонь, — я люблю Коула и хочу, чтобы ты была с ним, не важно какие трудности будут перед вами, просто всегда будьте вместе, потому что порознь вы не выживете друг без друга. Как же… чертовски она была права. Мы не выживем друг без друга. Моя жизнь давно разделилась на До и После. Ни тогда, когда отец начал издеваться надо мной, а тогда, когда Коул Спенсер поцеловал меня в пустом школьном коридоре. — Хейзел, — я прочистила горло, — моя жизнь сплошное дно, из которого очень трудно выбраться, и сколько я ни пыталась карабкаться к верху, я всегда падала… снова и снова, мне нужно… разобраться с отцом и Эйданом, чтобы моя жизнь наконец-таки стала такой, о которой я мечтаю каждую ночь перед сном, в течении своих семнадцати лет. — Рональд и я сделаем всё, чтобы защитить свою семью, — Хейзел сделала глоток вина. — У меня есть только Коул и Кэти… и больше